Анна решила постоять здесь еще немного, посмотреть, как свет постепенно меркнет над водой, как золотятся и сгущаются тени и пустота наливается пурпуром и янтарной желтизной, размывая очертания предметов, а в каждом окне вспыхивает огонек.
Ей по-прежнему не удавалось обелить имя брата. Он до сих пор томился, запертый в монастыре среди пустыни, напрасно тратил свои годы, пока она по крупицам собирала сведения, пытаясь распутать этот странный клубок событий.
Анна не была уверена в том, что Виссариона убили из-за его религиозного фанатизма. Причина могла быть и иной. Покойный, несомненно, был человеком резким, непростым в общении и отчаянно наскучил своей жене Елене. Анна легко могла ее понять.
Она подумала, что характер Виссариона может стать ключом к разгадке обстоятельств его смерти. Было нетрудно получать о нем сведения. Город был полон воспоминаний, а после того, как распространилась история о пытках и арестах, Виссарион стал в глазах горожан настоящим героем. Но Анна заметила, что ей не удается нарисовать его внутренний портрет. Виссарион со всеми делился своей пламенной верой, но никому не раскрывал заветной мечты.
Тогда почему же его убили?
Это похоже на мозаичное панно, в котором отсутствует центральный элемент. Здесь могло быть все что угодно. Не зная причины, Анна топталась на месте, теряя бесценное время.
Снова и снова она возвращалась к проблемам православной церкви – и опасению, что ее поглотит католицизм. Любил ли Юстиниан ее с такой страстью, что готов был тратить время и энергию на людей, которые ему неприятны, ради того чтобы уберечь веру от осквернения?
Анну охватила дрожь, несмотря на то что вечерний бриз вовсе не был прохладным.
Ей нужно встретиться еще кое с кем, например с Исайей Глабасом, который едва ли был другом ее брата, а также с Ириной и Деметриосом Вататзес. Ирина часто болела. Анне необходимо приложить максимум усилий, чтобы стать ее лекарем. И Зоя могла бы ей в этом помочь.
Анне потребовалось несколько недель, чтобы добиться приглашения в дом Ирины. Эта женщина сразу же понравилась Анне. Даже измученное болезнью, ее некрасивое лицо светилось умом. Анна понимала, что причиной тому была внутренняя сила. Консультация была довольно короткой. У Анны сложилось впечатление, что ее пациентка пытается решить, доверяет она Анастасию или нет.
Однако, когда Анна пришла во второй раз, Ирина встретила ее с радостью и без промедления провела в личные покои, окна которых выходили во внутренний дворик. На стенах была только одна фреска – изображение виноградной лозы, но рисунок имел столь идеальные пропорции, что казалось, он образует стену, а не украшает ее.
– Боюсь, боль становится все сильнее, – призналась Ирина.
Она стояла перед Анной, опустив руки вдоль тела. Казалось, даже перед лекарем ей было неудобно говорить о столь интимных вопросах.
Анна не удивилась. В движениях Ирины ощущалась неуклюжесть, скованность, которая выдавала напряженность мышц – и прежде всего страх. Остановившись, женщина приподняла левую руку, обхватив ее правой.
– И в груди вы тоже чувствуете боль? – уточнила Анна.
Ирина улыбнулась:
– Ты хочешь сказать, что у меня слабое сердце? Мне следует сразу признаться в этом, чтобы избавить тебя от необходимости искать слова утешения.
В этой шутке ощущалась горечь, но не жалость к себе.
– Нет, – ответила Анна.
– Ты думаешь, что это из-за моих грехов? – Брови Ирины взлетели вверх. – Я слышала о тебе совсем другое. Зоя Хрисафес сказала, что ты не любитель смирения и не особо веришь в непогрешимую защиту веры.
– Я даже не подозревал в ней такую наблюдательность, – ответила Анна. – И не знал, что она вообще обращает на меня внимание – в том, что не касается моих профессиональных способностей.
Ирина широко улыбнулась – и ее уродливое лицо осветилось, словно блеклый пейзаж под лучами солнца.
– Зоя замечает все, особенно если речь идет о людях, которые, по ее мнению, могут быть ей полезны. Не принимай это за лесть. Просто Зоя взвешивает и оценивает каждый инструмент до мельчайших деталей, прежде чем его использовать. А теперь дай мне откровенный ответ. Что со мной не так? Ты достаточно внимательно осмотрел меня в прошлый раз.
Анна была еще не готова ответить на этот вопрос. Она знала, что супруг Ирины все еще жив, потому что его имя упоминали в этом доме во время ее первого посещения.
– Где ваш муж? – спросила она.
Лицо Ирины вспыхнуло от гнева, глаза сердито сверкнули:
– Отвечай на мой вопрос, наглец! Состояние моего тела касается меня, а не моего мужа!