Зоя подняла голову и заглянула Григорию в лицо. Если он не поддастся искушению, она никогда его не простит. Тогда убить его будет легко, она даже не станет сожалеть о нем. Но если Григорий поддастся ее чарам с прежней страстью и пылом, убить его будет самой сложной задачей, которая когда-либо выпадала на ее долю.
Все еще крепко сжимая ее плечо, Григорий вышел из комнаты, потащив Зою за собой. Они оказались в покоях, где было полно кресел и подушек. На мгновение Зое стало страшно. Даже если она закричит, никто сюда не придет. Она не должна позволить Григорию увидеть, как ей страшно.
Но он увидел, он это точно знал, словно учуял запах ее страха. Григорий медленно улыбнулся, а потом и вовсе расхохотался. Это был глубокий, сочный смех, насыщенный звук чистого удовольствия.
Зоя глубоко вдохнула и очень медленно выдохнула. Мгновения тянулись одно за другим.
Наконец Григорий отпустил ее плечо, положил руку ей на грудь и толкнул. Удивленная и немного смущенная, Зоя тяжело упала назад, на подушки, и замерла.
– Боишься, Зоя? – спросил он.
Она все еще не знала, собирается ли он заняться с ней любовью или убить ее. А может, и то и другое? Что бы она сейчас ни сказала, это может стать ошибкой. Чего он ждет?
Она испустила вздох, как будто ей стало скучно.
Григорий разорвал на ней тунику и стал покрывать ее тело поцелуями – жадными, настойчивыми. Он целовал ее снова и снова, как в те далекие дни, когда они любили друг друга. Теперь Зоя была уверена, что он не сможет ее убить, – по крайней мере сегодня. Слишком сильны старые желания, слишком много в них огня.
Для них обоих это было легко, как будто и не было всех этих лет. Они не произнесли ни слова. Утолив свою страсть, они еще раз поцеловались – но оба знали, что это их последний поцелуй.
Глава 49
Зоя была уверена, что у нее будет только одна возможность убить Григория. И если она ее упустит, то потеряет все. Он своего шанса точно не упустит.
Она думала об этом, возвращаясь из бань. Ее слуга Сабас шел на несколько шагов позади нее. Внезапно на Зою налетел посыльный, выбежавший из-за группы женщин, остановившихся на дороге поболтать. Зоя потеряла равновесие и, пытаясь удержаться на ногах, шагнула на проезжую часть. Ее тут же сбила повозка, которая как раз трогалась с места. Женщина тяжело упала на мостовую и почувствовала острую боль в голени.
Со всех сторон раздались встревоженные крики. Люди кинулись к пострадавшей, среди них был и Сабас. Десятки рук протянулись, чтобы ей помочь. Люди толкали повозку назад, стараясь не испугать лошадь, чтобы та не понесла. Кто-то вытащил Зою из-под повозки, порвав ее тунику. Женщину бесцеремонно посадили на землю, прислонив спиной к стене ближайшей лавки. Какая-то старуха встревоженно покачала головой, глядя на испачканную кровью ткань.
Наконец над хозяйкой склонился Сабас. Не спрашивая разрешения, он оторвал подол ее туники и перевязал им кровоточащую рану.
– Впредь смотри, куда идешь, – сварливо бросил какой-то старик.
Зоя была слишком потрясена, чтобы отвечать, но внимательно вгляделась в его лицо, чтобы запомнить – и в один прекрасный день проучить за дерзость. Старик прочел что-то в ее взгляде и поспешил прочь.
Сабас нашел какую-то повозку и помог хозяйке на нее взобраться. Он отвез Зою домой – злую, снедаемую невыносимой болью.
Едва добравшись до дома, она тотчас послала Сабаса за Анастасием. Слуге пришлось спросить у Симонис, где находится лекарь, и отправиться за ним к другому пациенту, болезнь которого, к счастью, была не очень серьезной. Анастасий почти сразу же отправился следом за Сабасом к Зое.
Зоя была слишком расстроена и обеспокоена, чтобы жаловаться на ожидание. Кровь просочилась сквозь импровизированную повязку, и рана пульсировала болью по всей ноге, от самого паха. Женщина рассказала Анастасию, что случилось, и с тревогой наблюдала за тем, как лекарь разбинтовывает пропитанный кровью подол ее туники и обнажает рану. Она выглядела ужасно. У Зои свело желудок от страха, тело покрылось испариной. Но она не могла себе позволить, чтобы лекарь увидел, как она отводит взгляд.
Анастасий работал быстро. Зоя обратила внимание на то, какие у евнуха красивые, женственные кисти рук – тонкие, с длинными пальцами, – они двигались осторожно, но решительно. Зоя задумалась, каким бы он был, если бы ему позволили вырасти в полноценного мужчину. Было что-то такое в повороте его головы, в модуляциях голоса, что напоминало ей Юстиниана. Сходство появлялось внезапно, когда Анастасий хмурился или наклонялся, чтобы рассмотреть травы, – и так же внезапно исчезало.