– Мне нужно сшить края раны, – сказал лекарь. – Иначе она будет слишком долго заживать и останется широкий шрам. Мне очень жаль, но будет больно.
– Тогда сделай это быстро, – велела Зоя. – Я хочу, чтобы рана поскорее зажила. И меня не волнует, если ты зальешь здесь все кровью.
Анастасий продел шелковую нить в одну из своих специальных изогнутых игл.
– Не хочу причинять вам сильную боль. Хотите, Фомаис вас подержит?
Зоя встретилась с решительным взглядом серых глаз Анастасия.
Она впервые так пристально смотрела на лекаря. У него были длинные ресницы и красивые глаза, но больше всего ее поразил и даже насторожил ум, светившийся в них. Словно ей удалось на мгновение заглянуть в его мысли и прочесть там гораздо больше, чем можно было ожидать.
Анастасий начал накладывать швы. Зоя наблюдала за работой лекаря, восхищаясь его умелыми действиями.
– Похоже, ты сейчас нарасхват, Анастасий, – заметила она. – Твоя слава растет. Я слышала, как люди восторгаются твоими способностями.
Он улыбнулся и сказал, не отрываясь от работы:
– За это я должен благодарить вас. Именно вам я обязан первой рекомендацией. Кажется, это вы упомянули мое имя в разговоре с Ириной Вататзес. С тех пор я пользую и ее.
Зоя замерла. Ее тело напряглось.
– Простите, – произнес Анастасий. – Я почти закончил.
Зоя сглотнула.
– Расскажи мне об Ирине. Это отвлечет меня от боли. Как она поживает теперь, когда ее муж вернулся из Александрии?
– Выздоравливает. – Анастасий наложил последний шов и осторожно, не натягивая кожу, отрезал нитку ножом. – На это ей может понадобиться еще некоторое время.
– Ты познакомился с ее мужем?
Анастасий посмотрел на Зою:
– Да. Интересный человек. Он упомянул о том, что знает вас.
– Мы познакомились давным-давно. Что еще он сказал?
Анастасий улыбнулся, как будто, как и в случае с Ириной, точно знал, что у нее на уме.
– Он сказал, что вы – самая красивая женщина Византии. И дело не только в чертах лица и пропорциях тела. Дело в вашей страсти.
Зоя отвела взгляд. Ей было тяжело смотреть на молодого лекаря.
– Правда? Несомненно, он сказал это, чтобы позлить Ирину. Она вспыльчива и раздражительна, и Григория это забавляет. И что же ты ему ответил? – требовательно поинтересовалась Зоя, снова уставившись на Анастасия и пытаясь выдать вспыхнувший на щеках румянец за гнев.
Лекарь улыбнулся:
– Мой ответ не заслуживает внимания.
– И все-таки каким же он был?
– Я сказал Григорию, что мое положение не позволяет мне оценивать ваш нрав, но я вполне доверяю его мнению.
Восхищаясь его самообладанием, Зоя почувствовала, как кровь снова приливает к лицу, – и от души рассмеялась.
Анастасий насыпал в небольшой шелковый мешочек какой-то порошок и поставил на стол рядом с ним баночку с мазью.
– Принимайте раз в день по одной ложке этого порошка, разведенного в горячей воде. – Он протянул Зое широкую неглубокую керамическую ложечку. – Полную, но без горки. Проведите сверху ножом, чтобы убрать лишнее. Это снадобье не позволит инфекции развиться. И накладывайте мазь на рану, если она начнет зудеть. А это наверняка произойдет, когда она станет заживать. Я приду через неделю, чтобы убрать часть швов, и еще через неделю, или около того, сниму остальные. Но если рана воспалится или загноится, а также в том случае, если вас станет лихорадить, немедленно посылайте за мной.
После ухода Анастасия Фомаис помогла Зое вымыться и надеть чистую одежду. Женщина почувствовала, как боль в ноге становится сильнее. К ночи она настолько усилилась, что Зоя не могла думать ни о чем другом. Она велела принести горячей воды и, отмерив нужную дозу оставленного Анастасием порошка, высыпала его в стакан с водой. Зоя уже собиралась выпить раствор, но внезапно ей в голову пришла чудовищная мысль: а что, если Григорий использовал Анастасия, пожалуй, единственного человека вне ее собственного дома, которому она доверяла?
Осторожно, чтобы не пролить на себя ни капли, Зоя избавилась от лекарства. Сначала она хотела выбросить порошок в огонь, но потом подумала, что при горении он может выделять ядовитый дым. Она высыпала порошок в воду – и вылила в сточную канаву.
Спустя три дня Зоя мучилась от невыносимой боли. Она пыталась лечиться самостоятельно, принимая собственные порошки, чтобы избавиться от лихорадки, но рана воспалилась, покраснела и горела огнем. Время от времени у Зои кружилась голова. Она пила воду, стакан за стаканом, но вкус у нее был еще противнее, чем всегда, и женщину продолжала мучить жажда.