– А! – воскликнула Зоя с явным удовольствием. – Спасибо, что пришел, Анастасий. У меня в ноге заноза, и я опасаюсь, что, если ее не вынуть, она воспалится.
Она приподняла подол золотистой туники и показала воспаленную рану с большой занозой, торчащей оттуда, и корочкой запекшейся крови по краям.
– Когда это произошло?
Анна поставила сумку на пол и склонилась, чтобы осмотреть ногу.
– Вчера вечером, когда я гуляла во дворе, – ответила Зоя. – Уже стемнело. Рана показалась мне несерьезной, и я не стала тебя вызывать, но сегодня утром поняла, что заноза все еще там.
– Наверно, мне лучше уйти… – раздался за спиной Анны голос Джулиано. Его разочарование было настолько сильным, что он не смог его скрыть. – Я могу вернуться в другой раз.
И он направился к двери.
– Нет-нет! – воскликнула Зоя. – Это всего лишь голень. Мне будет приятно, если ты составишь мне компанию и будешь отвлекать от медицинских процедур. Прошу тебя!
Подняв голову, Анна увидела, как Зоя улыбается, и в ее памяти всплыл безудержный, почти сумасшедший смех, с которым эта женщина не могла справиться. Он преследовал Анну.
Джулиано расслабился.
– Спасибо.
Зоя снова посмотрела на Анну:
– Скажи, что тебе нужно для работы, и я дам указания служанке. Горячая вода? Ткань для повязки?
– Да, пожалуйста. – Анна пыталась сосредоточить внимание на ране. – И еще соль.
– Ты не из тех, кто сыплет соль на чужие раны, Анастасий, – легкомысленно пошутила Зоя.
– Пока что нет. Но эта мысль уже пару раз приходила мне на ум. Соль нужна, чтобы очистить нож, после того как я использую его, наложив мазь на первый слой повязки. Тогда бинты не прилипнут к ране и вам будет не так больно.
Фомаис принесла несколько сосудов с водой, соль и стопку чистых повязок, и Зоя велела ей уйти. Она положила ногу на табурет, позволяя Анне приступить к работе, и повернулась к Джулиано, перестав обращать внимание на лекаря.
– Я узнала значительно больше о Маддалене Агаллон, – сказала Зоя, понизив голос и тем самым заставляя Джулиано подойти ближе, чтобы он был в поле зрения Анны. – В основном эта информация касается периода, когда она оставила мужа и ребенка.
Лицо Зои исказила гримаса. Невозможно было сказать, что стало тому причиной: то, что ей было жалко брошенного много лет назад младенца, или то, что Анна острым лезвием вскрывала воспаленную кожу вокруг занозы.
– Почему она ушла? – спросил венецианец. Казалось, слова застревали у него в горле.
Зоя заколебалась.
– Мне очень жаль, – мягко произнесла она, обращаясь к Джулиано, словно вовсе не чувствовала боли в ране. – Похоже, она не захотела взваливать на себя ответственность за воспитание маленького мальчика. Он ей наскучил. Маддалена вернулась к прежней жизни, но ни один порядочный человек не взял бы ее в жены.
– Как она… жила? – хрипло спросил Джулиано.
Анна подняла глаза и встретилась с золотистыми глазами Зои. Та переводила взгляд с ножа на лекаря. Во взгляде пожилой женщины было торжество, и Анна отчетливо это заметила. Она наклонилась к ране, держа нож наготове.
– Что, не хватает духу, Анастасий?
Анна увидела ее улыбку, и внутри у нее все сжалось. Неужели Зоя догадалась, что она – женщина?
Анна снова опустила голову и, решительно вонзив кончик ножа с другой стороны занозы, увидела, как выступила и потом потекла ручейком кровь. У нее появился соблазн надавить еще сильнее, прорезать артерию и посмотреть, как кровь вырывается наружу толчками. Должно быть, так фонтанировала кровь Григория, покидая тело вместе с жизнью…
Зоя снова повернулась к Джулиано.
– Маддалена оказалась на улице, как женщины, которым больше ничего не остается, – нарушила она тишину. – Особенно если они красивые. А Маддалена была красива.
Анна осторожно повернула нож, подтолкнула занозу и бросила ее на одну из тарелок.
– Так же красива, как Анастасий, будь он не евнухом, а женщиной, – продолжала Зоя, даже не вздрогнув.
Анна почувствовала, как кровь прилила к лицу. Она понимала, какую боль испытывает Джулиано, – словно в свежей ране проворачивают нож. Она не должна была стать свидетелем этой чудовищной сцены.
Анна встретилась со взглядом Зои, ясным и твердым.
– Я обидела тебя, Анастасий? – спросила она со спокойным интересом. – Но ведь совсем неплохо быть красивым, знаешь ли. – Она повернулась и посмотрела на Джулиано, потом взяла со стола лист бумаги, лежавший рядом с ней. – Это письмо от матери-настоятельницы монастыря Святой Терезы. Мне жаль, но когда-нибудь тебе все равно пришлось бы об этом узнать. Ты сам настаивал на том, чтобы я говорила тебе правду. Маддалена покончила жизнь самоубийством. Это случается со многими женщинами, которые зарабатывают на улице…