Но каков Анастасий! Настоящий друг! Сначала спас его от обвинений в смерти Григория Вататзеса, чего он, Джулиано, заслужил своей глупостью, а потом ринулся защищать перед Зоей! И оба раза рисковал собой. Джулиано только теперь это понял. Анастасий ничего не требовал взамен. И все же теперь венецианец не мог находиться с ним рядом. Лекарь – единственный человек, который все видел и слышал, и Джулиано никогда не сможет об этом забыть. Даже из-за злости на Зою. Даже из-за жалости к маленькому евнуху. Именно жалость ранила глубже всего.
Джулиано зашел к себе, а потом отправился в порт, чтобы найти какое-нибудь венецианское судно. Их оказалось даже два. Первое – торговый корабль, который отправлялся в Цезарею, а второе через неделю возвращалось в Венецию.
– Джулиано Дандоло, посланник дожа, – представился он. – Я хочу вернуться домой и доложить обо всем его светлости как можно скорее.
– Отлично! – с энтузиазмом воскликнул капитан. – Чуть раньше, чем я ожидал, но все равно прекрасно. Добро пожаловать на борт! Бойто будет в восторге. Можешь воспользоваться моей каютой. Там вам никто не помешает.
– Бойто? – медленно повторил Джулиано, силясь понять, что это значит.
– Эмиссар дожа, – пояснил капитан. – У него для тебя письмо и, несомненно, еще какая-то информация, слишком секретная, чтобы доверять ее бумаге. Не знаю, отправил ли он весточку, но Бойто говорил, что собирается сделать это сегодня, как можно скорее. Идем, я провожу тебя.
В тесной, но хорошо обставленной капитанской каюте Джулиано сел напротив пятидесятилетнего мужчины с узким красивым лицом. Тот передал ему письма от дожа. Джулиано поблагодарил капитана и попросил не беспокоить их, пока они не закончат.
Как только дверь за капитаном закрылась, Бойто пристально уставился на Джулиано.
– Я видел тебя раньше, когда служил у дожа Тьеполо. У тебя, должно быть, важные новости, раз ты разыскал меня прежде, чем я сообщил тебе о своем приезде. Расскажи мне о венецианском квартале этого города.
Джулиано выполнил поставленную перед ним задачу: переговорил со многими семействами в венецианском квартале, услышал, что говорит молодежь в тавернах на берегу, где подавали самую свежую еду. Все они родились в Византии. Но их взгляды и предпочтения разнились.
– Те, у кого в Венеции осталась семья, вероятно, будут и дальше нам верны, – осторожно произнес Джулиано.
– А молодежь? – с нетерпением спросил Бойто.
– Большинство из них теперь византийцы. Некоторые женаты на византийках, у них здесь дома, свое дело. Но есть надежда на то, что если их не подвигнет к действиям преданность Венеции, то это сделает преданность Римской церкви.
Бойто медленно выдохнул, его плечи расслабились. Джулиано заметил это движение лишь по изменению мельчайших складочек на одежде.
– Ты думаешь, что вера их не удержит? – спросил эмиссар.
– Я в этом сомневаюсь, – прозвучало в ответ.
Бойто нахмурился:
– Понятно. А какова вероятность того, что Константинополь заключит союз с Римской церковью? Я знаю, что многие монастыри на окраинах отдаленных городов и, вероятно, вся Никея откажутся. Даже некоторых членов императорских семей заключили под стражу за отказ принять унию.
Джулиано был венецианцем. Именно этому городу он должен был хранить верность. И к тому же он дал обещание Тьеполо. Мысль о матери-византийке была слишком мучительной. Да и большинство его здешних друзей были венецианцами. Для него Константинополь – это Зоя Хрисафес и люди, подобные ей. И еще Анастасий…
Но нельзя же перекраивать судьбы народов на основании дружбы с одним-единственным человеком, каким бы страстным, благородным и уязвимым он ни был.
И все же Анастасий не колеблясь рисковал своей жизнью, чтобы спасти его от обвинения в убийстве. Он даже не спросил у Джулиано, виновен ли тот. И, защищая его, схлестнулся с Зоей – зная, что она ему этого не простит. Как можно отдать долг чести двум противоборствующим силам?
– Византийцам нужно больше времени, – ответил Джулиано, возвращаясь мыслями в тесную каюту с деревянными панелями на стенах, так похожую на те, в которых он плавал раньше. – Дайте им это, и они смогут понять, что это мудрое решение. Им нужно почувствовать, что они не предают свою веру, как они ее понимают. Нельзя ожидать, что человек предаст своего Бога, но при этом останется верен тебе.
Бойто соединил длинные тонкие пальцы и задумчиво уставился на Джулиано.
– Но у нас очень мало времени, хотим мы этого или нет. Дож уверен, что Карл Анжуйский уже строит планы, как захватить власть во всем Восточном Средиземноморье, включая те области, влияние на которые по праву принадлежит Венеции. Уверен, ты не захочешь увидеть, что из этого получится.