– А что насчет крупных константинопольских торговцев? – поинтересовался легат. – Неужели их нельзя уговорить внести свою лепту… добровольно?
Губы Зои медленно растянулись в улыбке.
– Да, ваше высокопреосвященство, думаю, они могли бы это сделать. Уверена, что есть… способ их убедить.
Легат многозначительно посмотрел ей в глаза:
– Если я могу быть чем-то полезен, пожалуйста, дайте мне знать.
– Обязательно. Могу ли я предложить гостю вина? Миндаль?
Паломбара согласился, словно разделенная пища скрепляла их сделку.
Глава 86
Зимой рано темнело, но после визита Паломбары холод больше не пробирал Зою до костей. Женщина знала, что собирается делать, нужно было лишь придумать, с чего начать.
От Скалини и людей вроде него Зоя слышала, что на западе собирают силы для нового Крестового похода. Ей донесли о новых осадных орудиях, о катапультах, о доспехах и сбруе для лошадей, о вооружении для пеших и конных воинов, которых собирали в Сицилии. Они штурмом возьмут Константинополь, а потом во главе с Карлом Анжуйским с триумфом войдут в Иерусалим. Любой, кто встанет у них на пути, будет растоптан. Дорога, залитая кровью, никогда не смущала крестоносцев.
Серьезную озабоченность у Зои вызывали также изменения в поведении Елены. Это произошло вскоре после смерти Ирины – так скоро, что не возникало сомнений: эти два события связаны между собой. Вывод напрашивался сам собой: Елена каким-то образом выяснила, кто ее отец.
Стоя у очага, Зоя постоянно возвращалась к мыслям о дочери. Женщину бросало в дрожь, словно кто-то настежь распахнул окно и ледяной порыв ветра ворвался в комнату.
Елена не будет стоять на стенах города рядом с матерью, поливая головы захватчиков греческим огнем, чтобы затем взойти на собственный погребальный костер. Она отнюдь не мученица. Елена найдет способ сбежать и начать все сначала где-нибудь в другом месте. И наверняка прихватит с собой деньги.
Михаил ни за что сдастся. Он скорее умрет, чем покорится Карлу. Впрочем, Карл в любом случае не станет сохранять ему жизнь. Он уничтожит всех претендентов на трон, и, если Елена этого не понимает, она полная дура. Ее происхождение станет для нее смертным приговором. Карл посадит на трон своего ставленника, не оставив в живых ни одного достойного соперника.
Ответ пришел к Зое, окатив жаром сильнее греческого огня, который она собиралась использовать. Если Карл хочет покорить Византию мирным путем, чтобы освободить свои армии для похода на Иерусалим, что может быть лучше, чем женить своего ставленника на законной наследнице Палеолога? Если он убьет Михаила и Андроника, то кто же останется? Елена!
Зоя застыла от ужаса. Мысли метались у нее в голове испуганными птицами. Это же предательство! Женщина села, обхватив себя руками. Несмотря на жар, исходящий от очага, ее тело сотрясала крупная дрожь. Пока до этого не дошло, ей нужно воспользоваться советом Паломбары: собрать деньги, чтобы финансировать бунты и восстания везде, где только можно. И теперь Зоя знала, где взять эти деньги.
Ее власть всегда основывалась на обладании чужими секретами и доказательствами, которые способны погубить. Человека, который должен был помочь Зое, звали Филофеем Макремболитом. На прошлой неделе она слышала, что он находится на пороге смерти. Отлично! Он мучится от боли, напуган, и ему уже нечего терять.
Зоя пошла в комнату, где хранила травы и готовила разнообразные смеси, облегчающие боль. Она также сберегала там снотворные смеси, ароматные масла и укрепляющие средства, способные на некоторое время прояснить сознание, даже если после этого человек умолкнет навечно.
Женщина приняла ванну, нанесла на тело благовония, нарядилась, выбрав одежду насыщенных, но сдержанных тонов, как и положено, когда собираешься навестить умирающего. Зоя не боялась, что Филофей ее не примет. После пожара 1204 года одна рука у него усохла и сердце стало слабым. Он непременно захочет облегчить душу, исправить старые ошибки и будет не прочь помочь Зое отомстить тем, до кого сам добраться уже не в состоянии. В могиле тайны ни к чему.
Филофей принял гостью в сумрачной, жарко натопленной комнате. Как Зоя и рассчитывала, его съедало любопытство. Приподнявшись на локтях, морщась от боли, оскалив пожелтевшие зубы, старик произнес:
– А, Зоя Хрисафес? Пришла позлорадствовать, полюбоваться на то, как я умираю? – Дыхание с хрипами и свистом вырывалось из его легких. – Ну что ж, любуйся. Придет и твой черед. Ты увидишь, как этот город снова заливают реки крови и пожирает пламя.
Зоя положила на стол кожаный мешочек с травами и мазями. Они с Филофеем слишком хорошо знали друг друга, чтобы притворяться. Зоя не пришла бы, если бы у нее не было на то особой причины.