– Что там? – спросил Филофей, с подозрением глядя на мешочек.
– Это поможет тебе избавиться от боли, – ответила Зоя. – Временно, конечно. Все закончится, когда это будет угодно Господу.
– Ты не намного моложе, чем я, и этого не изменишь даже с помощью всех твоих притираний и благовоний. От тебя пахнет, как от лавки алхимика, – ответил старик.
– А от тебя – нет. Скорее как от склепа. Ты хочешь, чтобы боль немного утихла, или нет?
– И сколько это будет мне стоить?
Зоя заметила, что глаза у Филофея пожелтели, словно у него отказывали почки.
– Ты что, истратила все свои деньги? А красота уже увяла, и мужчины не хотят больше на тебя тратиться?
– Ну и оставь свои богатства себе. Пусть их похоронят вместе с тобой, мне какое дело? – ответила Зоя. – А еще лучше пусть они попадут в лапы крестоносцев. Солдаты в любом случае откопают твой труп, просто чтобы посмотреть, можно ли чем-нибудь поживиться.
– Пусть уж лучше издеваются над моими останками, чем над живым телом, – парировал Филофей, окидывая ее взглядом снизу вверх. Он задержался взглядом на ее груди и животе. – Наверно, тебе лучше покончить с собой, прежде чем они придут.
– Не раньше, чем я покончу с тем, что задумала сделать.
Ему не удастся отвлечь ее своей неприязнью!
Лицо старика зажглось любопытством.
– И что же это?
– Месть, конечно. Что еще мне осталось?
– Ничего, – согласился он. – И кому же ты теперь станешь мстить? Контакузены мертвы, Вататзесы, Дукасы, Виссарион Комненос тоже. Кто остался?
– Да, они мертвы, – нетерпеливо произнесла Зоя. – Но есть новые предатели, которые готовы нас продать. Начнем со Склеросов, потом, наверное, займемся Акрополитами и Сфрандзи…
Филофей снова выдохнул с резким хрипом, и его лицо побледнело еще сильнее.
Зоя испугалась, что он может умереть прежде, чем расскажет ей то, что она хотела узнать. На столе стоял кувшин с водой. Женщина взяла небольшой стакан и отмерила порцию жидкости из принесенного флакона, потом добавила туда немного воды. Затем вернулась к кровати и протянула стакан Филофею.
Он выпил раствор – и закашлялся. Приступ кашля лишил его остатка сил, и Филофей откинулся на подушки, закрыв глаза. Когда он наконец снова их открыл, на его щеках появился слабый румянец, а дыхание стало размеренным.
– Так чего же ты хочешь, Зоя Хрисафес? – спросил он. – Карл Анжуйский нас всех сожжет. Единственная разница между нами только в том, что я этого уже не почувствую, а ты – почувствуешь в полной мере.
– Возможно. Но тебе известно много секретов древних родов Константинополя…
– Ты хочешь их уничтожить? – удивленно спросил старик. – Но зачем?
– Конечно нет, старый дурак! – воскликнула Зоя. – Я хочу, чтобы они помогли справиться с заговорщиками и поддержали Михаила. Тебе нужны мои лекарства. Может быть, уже завтра ты будешь гореть в аду, как поросенок на вертеле, но сегодня тебе станет гораздо лучше, если ты расскажешь мне то, что я хочу знать.
– Тебя интересуют позорные тайны заговорщиков? – уточнил Филофей, обдумывая ее предложение. – Я мог бы тебе об этом рассказать. Их много…
Его лицо расплылось в злой, но довольной улыбке.
Зоя просидела у Филофея три долгих дня и ночи, отмеряя свои зелья. Она применяла свои знания и навыки, чтобы продлить ему жизнь. Мало-помалу, подстегиваемый собственной злобой и склочным нравом, Филофей открыл ей секреты, с помощью которых она могла бы шантажировать Склеросов, Сфрандзи и Акрополитов. Это будет стоить им тысячи золотых безантов. Если использовать эти деньги с умом и осторожностью, можно будет разжечь сомнения и недовольство на Западе и значительно ослабить власть Карла Анжуйского.
На следующий день после смерти Филофея Зоя побывала во Влахернском дворце и, когда они с Михаилом прогуливались по великолепным галереям, посвятила императора в часть своего плана. Свет струился сквозь высокие окна, не скрывая выбоин на мраморных колоннах и отбитых рук статуй из драгоценного порфира.
Император устало посмотрел на Зою, и обреченное выражение на его лице сильно ее испугало.
– Слишком поздно, Зоя. Мы должны думать об обороне. Я испробовал все что мог, чтобы повести за собой людей. Но даже сейчас они не видят, что их ждет полное уничтожение.
– Может быть, они не осознают опасности, которая исходит от Карла Анжуйского… – Зоя наклонилась ближе к Михаилу, игнорируя правила этикета. – Но их подхлестнут презрение и укор в глазах таких же аристократов, людей, которых они видят каждую неделю, с которыми общаются, ведут дела и участвуют в управлении страной. Людей, с которыми они будут вести дела и на новом месте, в новом изгнании. Они будут готовы заплатить за то, чтобы избежать огласки.