– Конечно, – ответил Джулиано.
– Хорошо, – кивнул Тьеполо. – Я позабочусь о том, чтобы у тебя было все необходимое: деньги, хороший корабль, груз, который служил бы поводом для путешествия, и люди, которые будут тебе повиноваться и которым ты сможешь доверить торговлю, пока будешь на берегу. Ты отплываешь послезавтра. А теперь пей вино, оно поистине великолепно.
Дож поднял кубок повыше, приглашая последовать его примеру, а затем поднес его к губам.
Вечером следующего дня Дандоло встретил своего лучшего друга, Пьетро Контарини, и они вместе пообедали. Джулиано наслаждался вкусом вина и еды, как будто ему в течение нескольких месяцев предстояло голодать. Друзья смеялись над старыми шутками, пели народные песни. Они вместе росли, учились, вместе открывали для себя удовольствия: вино, женщин. И вместе переживали невзгоды.
Одновременно узнали, что такое любовь, и поверяли друг другу свои сомнения и горести, победы и поражения. Выяснив, что влюбились в одну и ту же девушку, дрались, как дикие псы, до первой крови – это была кровь Джулиано. Потом вдруг дружба оказалась куда важнее влюбленности, и они прекратили поединок, смеясь над собой. С тех пор ни одной женщине не удавалось встать между ними.
Несколько лет назад Пьетро женился, у него родился сын, которым он очень гордился, а потом – две дочери. Однако домашние обязанности не лишили его способности восхищаться красивыми женщинами и не отняли любви к приключениям.
Друзья сидели в таверне с видом на Гранд-канал. Вокруг слышался смех, стук стаканов. Пахло вином и морской водой, едой, кожей и дымом догорающих костров.
– Ну, за приключения! – Пьетро поднял свой стакан довольно хорошего красного вина, которым угощал его Джулиано по случаю отъезда.
Друзья чокнулись и выпили.
– За Венецию и все венецианское! – добавил Джулиано. – Да не потускнеет слава ее в веках!.. Как думаешь, еще не очень поздно?
– Понятия не имею. А что?
– Хочу попрощаться с Лукрецией, – ответил Джулиано. – Я не увижу ее некоторое время.
– Будешь скучать? – с любопытством спросил друг.
– Не очень, – признался Джулиано.
Пьетро уже некоторое время донимал его советами жениться, но мысль об этом приводила Джулиано в ужас. Лукреция была веселой, теплой, щедрой… Но временами она бывала довольно надоедливой. И мысль о том, чтобы связать с ней свою жизнь, заставляла Джулиано чувствовать себя так, словно он идет прямо в ловушку – и сам закрывает за собой дверь.
Дандоло поставил пустой стакан на стол и встал. Он с удовольствием встретится с Лукрецией. Джулиано купил ей в подарок золотое ожерелье филигранной работы. Он тщательно выбирал его и знал, что украшение ей понравится. Ему будет не хватать Лукреции – ее тихого смеха, нежных прикосновений. Но все же совсем несложно будет расстаться с ней утром.
Неаполь произвел на Джулиано пугающее, но в то же время волнующе-прекрасное впечатление. Он был полон неожиданных явлений. В нем чувствовалась энергия, которая взволновала Джулиано. Словно люди здесь ощущали радость и горесть острее, чем остальные.
Этот город был основан греками, отсюда и его название – Неаполис, «Новый город». Узкие улочки были расположены в том же порядке, какой сформировали греки. Многим улицам, круто поднимавшимся в гору в тени высоких домов, было уже более тысячи лет. Джулиано слышал, как смеются и ссорятся горожане, как они торгуются, покупая оливки, фрукты и рыбу, как плещут фонтаны и стучат колеса. Он вдыхал ароматы готовящейся пищи – и засоренных сточных канав, благоухание вьющихся цветов – и вонь нечистот. Наблюдал за тем, как женщины полощут белье у фонтанов, сплетничают, смеются, ругают детей. Они любили жизнь, но не любили короля, будь он итальянцем или французом.
Солнце здесь было ярче, чем то, к которому Джулиано привык у себя в Венеции. Ему были знакомы блики на воде. Яркая синева Неаполитанского залива простиралась до самого горизонта и сверкала так, что слепила глаза, но он все стоял и смотрел на нее как завороженный.
Однако его разум все время беспокоило зловещее присутствие Везувия к югу от города. Время от времени в безоблачное сверкающее небо поднимался столб дыма. Глядя на него, Джулиано понимал, что именно Везувий может порождать в людях эту безумную жажду жизни, тягу ухватить, познать удовольствия, ведь завтра может быть уже слишком поздно.
Джулиано подошел к дворцу в глубокой задумчивости. Ему назначил аудиенцию француз, который здесь правил. Джулиано знал о его успехах на поле боя, в частности в недавней войне с Генуей, и о его победах на Востоке, которые сделали его королем Албании и обеих Сицилий. Дандоло ожидал увидеть воина, человека, слегка опьяненного триумфом собственной жестокости. И думал, что франки кажутся бесхитростными по сравнению с любым латинянином, не говоря уже о венецианце, в котором соединились тонкость и проницательность Византии и природная любовь к красоте.