Иоанн Векк быстро осенил Никифораса и Анну крестным знамением и порывисто развернулся. Его богато вышитые одежды взвились, словно вихрь, и драгоценные камни, которыми они были украшены, вспыхнули огнем.
Анна возвращалась по склону холма к своему дому, склоняясь под порывами ветра. Она напряженно раздумывала о том, что услышала – от Никифораса и патриарха.
В Иоанне Векке чувствовалась беспощадность, которую она не ожидала в нем найти, но Анна понимала, что без этого качества он был бы бесполезен для императора. Может, она слишком эмоциональна и примитивна в своих оценках? Вероятно, чтобы добиться успеха, Константину тоже следует проявлять хитрость и изворотливость и быть готовым воспользоваться любым доступным оружием.
А что же с англичанином, который мог видеть на много миль вдаль, приводить в движение корабли без ветрил и гребцов и, что, наверное, страшнее всего, умел создавать взрывающийся порошок? В чьи руки могут попасть такие изобретения? К Карлу Анжуйскому? И если о них известно Никифорасу, то кто еще может об этом знать?
Теперь первоначальные догадки уже не казались Анне такими уж невероятными. Кому-то удалось избавиться одновременно и от Виссариона, и от Юстиниана, убив одного и обвинив в этом другого. Антонин мог стать случайной жертвой. Анну охватила дрожь при мысли о том, что задумавшие это – один ли человек или несколько – на самом деле надеялись, что Юстиниана казнят.
Теперь, когда ей удалось узнать еще кое-что, следовало найти способ расспросить Никифораса о суде над Юстинианом и Антонином. Как один из самых близких советников императора, он должен об этом знать. На суде не было обвинителя. Император сам был «олицетворением закона», и его слово было окончательным – он выносил приговор и назначал наказание. Одного из обвиняемых Михаил решил казнить, а другого – лишь отправить в изгнание.
Наказание Юстиниана и Антонина не только убрало их со сцены, но и напугало тех, кто выступает против союза с Римом. Остался лишь Константин и лишенные лидера народные массы, опасающиеся перемен.
Кто же настоящий убийца? Среди их единомышленников есть предатель, провокатор, подосланный Михаилом? Это было вполне вероятно. Император, окруженный амбициозными религиозными фанатиками, вел борьбу на нескольких фронтах. Но он один нес ответственность за судьбу своего народа – не только на этом свете, но и на небесах.
Глава 22
Анна продолжала смотреть и слушать и все сильнее убеждалась: ей нужно узнать как можно больше о людях, окружавших Виссариона в последние годы его жизни. Наверное, женщины, которые были рядом с ним, могли рассказать о нем больше; она наверняка поймет их лучше. Разумеется, Анна не сказала об этом Зое, когда пришла к ней, чтобы предложить новые травы, и не попросила рекомендовать ее новым клиентам.
И спустя неделю была вознаграждена: Зоя снова позвала ее к себе. На этот раз Анну провели не в ту комнату, куда проводили прежде. Это помещение было обставлено с большим вкусом, в традиционном стиле. Здесь ничто не говорило о характере Зои, словно в этой часть дома она принимала посетителей, которых предпочитала держать на расстоянии.
Там была Елена, облаченная в изысканный темно-бордовый наряд, дополненный подходящими по стилю драгоценностями. Ее волосы были уложены в причудливую прическу и блестели, словно черный шелк. Елена уже не носила траур. Она смотрела на Анну с интересом, но без благожелательности.
Кроме Елены, в комнате была пожилая женщина царственного вида, совсем не похожая на Зою. Среднего роста, она отличалась редкостной некрасивостью. Богато расшитая сине-зеленая далматика не могла скрыть недостатки ее фигуры – широкие, почти мужские плечи и впалую грудь. Нос был слишком крупным для ее лица, светлые глаза светились умом, а рот был аккуратно очерчен, но лишен чувственности.
Зоя представила ее как Ирину Вататзес, и только когда на лице пожилой гостьи появилась улыбка, оно на миг стало миловидным – но эта иллюзия тотчас развеялась.
Ирину сопровождал высокий молодой человек. Его длинное темное лицо не отличалось особой привлекательностью, но со временем – лет через десять, когда ему будет далеко за сорок, – обещало приобрести зрелую красоту. Внешность молодого человека составляла потрясающий контраст с внешностью Ирины, и Анна была удивлена, когда выяснилось, что это ее сын, Деметриос.
Они вежливо поболтали о том о сем, и Зоя наконец упомянула, что однажды сильно обожглась в результате несчастного случая. Она рассказала о том, как Анастасий ее исцелил, продемонстрировав Ирине руку, на которой не осталось шрамов. При этом Зоя бросила на Елену мимолетный взгляд, в котором Анна легко прочла насмешку.