Джулиано плыл в первой лодке позади траурной барки, не на носу – он не был членом семьи покойного дожа, – а ближе к корме. Он стоял и смотрел на высокие фасады зданий, на капли дождя, которые падали на воду, искажая отражение. Джулиано остро чувствовал свое одиночество, несмотря на то что его друг Пьетро был всего в нескольких шагах от него. Казалось, что вместе с дожем уходит целая эпоха. Между Джулиано и Лоренцо Тьеполо была неразрывная связь, глубже и прочнее кровной.
Канал пересекали косые полосы рассеянного солнечного света. Когда барка проплывала по ним, мокрые весла сверкали серебром. Потом тень снова проглатывала солнце, и цвета блекли. Не было слышно ни звука, лишь плеск весел и шелест капель.
Спустя неделю Джулиано и Пьетро снова встретились за бокалом вина. Они провели день в лагуне, разговаривая, наблюдая за тем, как закат касается дворцовых фасадов, из-за чего казалось, будто эти здания плывут по поверхности воды, невесомые, неосязаемые, как мечта. Наконец, замерзнув и промочив ноги, друзья отправились в одну из своих любимых таверн на берегу узкого канала, расположенного в полусотне метров от церкви Сан-Дзаниполо.
Джулиано угрюмо уставился в свой стакан. Он любил красное вино, и это было совсем неплохим. Впрочем, он знал, что пьет слишком много. Ему было жарко, и он никак не мог утолить жажду.
– Мне кажется, что они выбирают инквизитора, чтобы рассмотреть каждый его поступок и вынести свое решение, – сердито сказал он.
– Они всегда так делают, – ответил Пьетро, наливая себе еще немного вина. – И найдут, к чему придраться. Иначе люди решат, что они не выполняют свою работу. Ничего не поделаешь.
– Бога ради! Что он может сделать не так? – возмущенно возразил Джулиано. – Да они с него глаз не спускают! Он не может открыть ни одной депеши, чтобы они не заглядывали ему через плечо!
Пьетро рассмеялся:
– Такова человеческая природа. Венецианцы ко всему придираются. Хорошо еще, что он не папа римский. – Друг Джулиано вдруг ухмыльнулся. – Одного из них выкопали из могилы и повесили! Кажется, Амбросия Второго. Дважды! Его похоронили, но потом наводнение размыло могилу и его останки оказались на поверхности. И все это – после полноценного судебного разбирательства. И их не смущало, что подсудимый – покойник, упокой Господь его душу!
Пьетро поставил пустой стакан на стол.
– Хочешь прогуляться завтра вечером вниз к каналу, рядом с Арсеналом? Я знаю отличный кабачок, где подают прекрасное вино, а женщины – молодые, с приятными округлостями и гладкой здоровой кожей.
– Ты описываешь их с таким аппетитом, словно собираешься съесть, – сказал Джулиано.
Идея пришлась ему по вкусу. Легкие развлечения, музыка, немного ни к чему не обязывающей ласки – и никто не в обиде. Пьетро – отличная компания, он веселый, добрый и никогда не жалуется.
– Хорошо, – произнес Джулиано. – Почему бы и нет?
Процесс избрания нового дожа был очень сложным. Правила учредил сам Тьеполо в год его вступления в должность. Процедура должна была уменьшить влияние знатных родов, правивших городом уже пятьсот лет, с тех пор как избрали первого дожа. Джулиано гадал, не имел ли Тьеполо в виду именно семью Дандоло.
В конце концов, когда все необходимые процедуры были соблюдены, новый дож был избран. Им стал Джакопо Контарини, восьмидесятилетний двоюродный брат Пьетро.
Через неделю новый дож послал за Джулиано. Молодому человеку было тяжело отправиться во Дворец дожей – и обнаружить на месте Тьеполо другого человека. Залы и коридоры были прежними, как и мраморные колонны, и потоки солнечного света, льющиеся через окна. Даже слуги не изменились, за исключением нескольких наиболее приближенных. Наверное, это было правильно: таким образом сохранялась преемственность. Но Джулиано было больно осознавать, что Венеция – это нечто гораздо большее, чем отдельные люди, которые ее населяли.
– Заходи, Дандоло, – пригласил его Контарини, еще не успевший привыкнуть к новому положению, хотя, возможно, и мечтавший о нем бóльшую часть своей жизни.
– Ваша светлость, – поклонился Джулиано, ожидая, когда ему предложат сесть.
Это не Тьеполо, для нового дожа он ничего не значил.
– Ты недавно вернулся из Константинополя? – с интересом спросил Контарини. – Скажи мне, что ты узнал? Мне известно, что туда посылал тебя дож Тьеполо, пусть земля ему будет пухом. Что ты думаешь об императоре Михаиле и о короле двух Сицилий?
– Император Михаил – умный, тонкий человек, – ответил Джулиано. – Опытный солдат. Но у него нет флота, чтобы защищать свою страну от нападения с моря. Город восстанавливается очень медленно. Византийцы по-прежнему бедны. Пройдет еще много времени, прежде чем торговля начнет приносить прибыль, необходимую для того, чтобы восстановить флот.