– Спасибо, Данте, – ответил он, – мне оказали гостеприимство мои друзья, а это самый драгоценный дар, которого можно желать.
Мальчик взглянул на него и улыбнулся. На мгновение он принял Паломбару в свой мир, по крайней мере, это можно было прочесть в его глазах.
– Пойдем, – позвала Данте Лапа, вставая, – я дам тебе что-нибудь поесть. У меня есть немного твоей любимой карамели.
Она вышла из комнаты, и мальчик, бросив на легата еще один быстрый взгляд, послушно последовал за ней.
– Прошу прощения за его поведение, – сказал Алигьери с улыбкой, за которой скрывалось смущение. – Ему всего десять, а он верит, что повстречал небесное создание. На самом деле это девочка, дочка Портинари. Ее зовут Биче, или Беатриче. И видел ее Данте всего лишь мгновение. Это случилось в прошлом году, а он до сих пор не может ее забыть. – В глазах хозяина дома было удивление. – Мой сын живет в своем мире. Не знаю, что с ним делать. – Он передернул плечами. – Надеюсь, это скоро пройдет. Но Лапа очень о нем беспокоится. – Алигьери взял кувшин с вином. – Выпьешь еще?
Паломбара не стал отказываться, и они провели остаток вечера за приятным разговором. Впервые за последнее время легат смог расслабиться в дружеской беседе и на время забыть о нравственной двусмысленности нового Крестового похода.
На следующее утро всю дорогу до Ареццо он вспоминал серьезное и страстное выражение лица мальчика, уверенного в том, что он встретил девочку, которую будет любить всю свою жизнь. Огонь этой любви поглощал его, сжигал изнутри. Его ожидал либо рай, либо ад, но отнюдь не горькие сомнения и безразличие. Да, Паломбара завидовал этому мальчику, но, независимо от того, осмелится он разобраться в своих чувствах или нет, ему прежде всего надо было удостовериться в существовании Царства Небесного.
Паломбара скакал под дождем, чувствуя на лице холодные капли и ощущая запах мокрой земли и гниющих листьев, опавших с деревьев, – чистый, жизнеутверждающий дух. Короткий хмурый день перейдет в ночь, которая, сгущаясь с востока, закроет мглой небо, а потом горизонт окрасится в багрово-красные тона. Завтра он снова будет в Риме.
В Ареццо Паломбара разыскал своих старых друзей и задал им те же вопросы, что и во Флоренции. Десятого января нового 1276 года он вернулся в Рим и тут же поспешил с отчетом к Григорию. Стоял унылый зимний день, и, пока Паломбара пересекал площадь, направляясь к широким ступеням, ведущим в Ватиканский дворец, он почувствовал в воздухе некое затишье, как будто вот-вот начнется дождь. День клонился к вечеру, скоро все вокруг погрузится в темноту.
Легат увидел знакомого кардинала, который со скорбным видом тяжело шагал ему навстречу.
– Добрый вечер, ваше высокопреосвященство, – вежливо поприветствовал его Паломбара.
Кардинал остановился, покачивая головой из стороны в сторону.
– Слишком рано, – грустно сказал он, – слишком рано. Нам сейчас ни к чему перемены…
Легата охватило нехорошее предчувствие.
– Святой отец?..
– Сегодня, – ответил кардинал и, оглядев Паломбару с головы до ног, заметил на его одежде признаки долгого путешествия. – Ты опоздал.
Легат не был удивлен. Во время последней встречи с Григорием он заметил, что папа сильно сдал, ослабел и телом, и духом. Боль потери оказалась гораздо сильнее разочарования из-за того, что его могут отстранить от должности, и чувства тревоги и неуверенности в своем будущем. Все снова погрузилось в пучину неопределенности. Паломбара ощутил в душе пустоту: он потерял друга, наставника, человека, чье мнение уважал и разделял.
– Я не знал, – тихо сказал легат и осенил себя крестным знамением. – Пусть покоится с миром.
Целый день лил дождь, и Паломбара не выходил из дома, сказав себе, что должен написать отчет о своей работе в Тоскане на тот случай, если новый папа его потребует. В действительности же он в задумчивости шагал по комнате, взвешивая решения, которые ему предстояло принять. Он мог все выиграть… или проиграть.
Паломбара уже несколько лет занимал высокую должность и успел обзавестись как друзьями, так и врагами. Главное, что он приобрел покровителей, а среди многочисленных врагов самым опасным считал Никколо Виченце.
Если ему, Паломбаре, суждено было сохранить свою должность и влияние, то на протяжении следующих нескольких недель ему понадобится не только вся его ловкость и хитрость, но и удача. Вне всякого сомнения, ему следовало лучше подготовиться к смерти Григория. Он же видел темные круги у него под глазами, слышал непрерывный кашель, заметил, что тот испытывал боль и слабость…