– Достаточно, – согласилась Зоя, и в ее золотистых глазах зажегся интерес. – А почему вас вообще волнует то, что происходит с Кириллом Хониатом?
– Я бы желал, чтобы союз с Римом был заключен как можно меньшей кровью, – ответил Паломбара. – Ради Рима, так же, как вы хотите этого ради Византии. И у меня есть некоторые дополнения к договору, которые, я надеюсь, Кирилл подпишет, хотя он и отказался поддержать основное соглашение. Если он поставит свою подпись, многие преданные ему монахи тоже согласятся. Это станет прорывом в возникшем противостоянии, и, возможно, этого будет достаточно, чтобы обеспечить мир.
Зоя на несколько минут задумалась. Отвернувшись, она уставилась в окно, на крыши города – до самого залива.
– Полагаю, что это дополнение никогда не будет добавлено к соглашению, – сказала она наконец. – По крайней мере, его основная часть. Возможно, одно или два предложения с именем Кирилла и тех из его многочисленных последователей, чьей поддержкой вам удастся заручиться?
– Именно, – не стал отпираться Паломбара. – Но так мы сможем сохранить мир. Мы не хотим больше мучеников в деле, заведомо обреченном на провал.
Зоя продолжала спрашивать, тщательно подбирая слова:
– Вас тут двое, да? Два папских легата из Рима?
– Да…
– А ваш спутник знает, что вы пришли ко мне с этим предложением?
Вероятно, ответ был ей уже известен, и Паломбара решил, что лгать бессмысленно.
– Нет, мы не союзники. А почему вы спрашиваете? – Он постарался сдержать раздражение.
Улыбка Зои стала шире. Она явно находила это забавным.
– Кирилл не станет ничего подписывать.
Паломбару бросило в дрожь. Он вдруг осознал, что она манипулирует им гораздо больше, чем он – ею.
– У вас есть другое предложение? – спросил легат.
Зоя повернулась, подняла на него глаза и впилась взглядом в его лицо.
– Что вам нужно – так это молчание Кирилла и слух о том, что он согласился на ваше предложение, который он не смог бы опровергнуть.
– Почему же Кирилл не станет оспаривать эти слухи, если, как вы говорите, не согласится?
– Он болен. И стар. Возможно, скоро умрет, – ответила Зоя, подняв идеально изогнутые брови.
Неужто она и в самом деле предлагает ему то, о чем он подумал? Но зачем ей это? Она византийка до мозга костей и противница всего, что хоть как-то связано с Римом.
– Я порекомендую Анастасия, – продолжала Зоя. – Он известен как прекрасный лекарь – и рьяный сторонник православия. На самом деле он друг и помощник епископа Константина, самого ярого приверженца ортодоксии среди епископов. Я сама дам ему лекарство для бедного Кирилла.
Паломбара медленно выдохнул:
– Понимаю.
– Возможно, – скептически произнесла Зоя. – Вы уверены, что не желаете, чтобы именно епископ Виченце передал эти документы Кириллу? Если хотите, я могу ему это предложить.
– Вероятно, это было бы неплохо, – медленно сказал Паломбара. Кровь оглушительно стучала у него в ушах. – Буду вам очень признателен.
– Да. – Лицо Зои расплылось в довольной улыбке. – Будете. Но сохранить мир в наших общих интересах, а также в интересах Кирилла Хониата, если бы он был достаточно здоров, чтобы это осознать. Мы должны сделать для него то, что сам для себя он сделать не в состоянии.
Глава 29
Анна вошла в комнату Зои, думая, что та больна. Она удивилась, когда хозяйка дома двинулась ей навстречу с грацией и энергией человека, полного жизненных сил.
– Благодарю тебя за то, что пришел так быстро, – с легкой улыбкой сказала Зоя Анне. – Кирилл Хониат очень болен. Я знаю его давно и искренне восхищаюсь этим человеком.
Она уставилась на Анну с внезапной серьезностью.
– Ему нужен лучший лекарь, чем тот, которого ему могут предоставить в его нынешнем месте обитания. – Зоя нахмурилась. – Лекарь, который не будет обращать внимания на грехи, коих, как я полагаю, у Кирилла не так уж много. В любом случае грех – понятие относительное. То, что один сочтет добродетелью, другой может назвать преступлением. – Она выглядела озабоченной. – Анастасий, ты можешь лечить его с помощью трав и настоек, лекарств, которые на самом деле помогут при его болезни или по крайней мере, если он смертельно болен, облегчат его страдания. Кирилл заслуживает этого. Ты принимаешь во внимание заслуги пациента?
– Нет, – ответила Анна с иронией. – И вы это знаете. В любом случае, как вы сами сказали, это довольно часто зависит лишь от точки зрения. Я презираю лицемеров, а к их числу принадлежит половина наиболее благочестивых людей, которых я знаю.