– Спасибо, – искренне поблагодарил священник, который ее привел. – Мы всегда будем упоминать твое имя в наших молитвах.
Анна просидела с ними всю ночь, наблюдая за пациентом и за тем, как монахи пытаются успокоить друг друга и найти в себе мужество, зная, что ждет их впереди, – возможно, всех. Никодим был первым, но далеко не последним.
– Кто это сделал? – спросила Анна, страшась ответа.
Монахи переглянулись, потом воззрились на нее.
– Мы не знаем, кто они такие, – ответил один из них. – У них был указ императора, но вел их иностранец, римский священник со светлыми волосами и глазами цвета зимнего моря. – Монах медленно вздохнул, и его голос стал еще тише. – У него был список.
Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ее разом покинули силы. Она ошибалась, не доверяя Константину, была слишком робкой, слишком малодушной, чтобы признать правду. Ей не хотелось пачкать руки… Анне стало стыдно за собственную глупость.
Высокую цену приходится платить за веру – в Бога, свет и надежду. Наказание было жестоким: распятие. Анне стало плохо при мысли об этом, у нее перехватило дыхание, внутренности сжало спазмом от животного ужаса. Почему со временем мы перестали осознавать страдания Христа? Как будто Он был не из плоти и крови, как все остальные, как будто Его ужас, Его боль, Его муки были иными. Ответ прост: чтобы не задумываться об этом. Так нам легче Его предавать.
Вдруг на душу Анны снизошло удивительное умиротворение. Она была не права в том, что касается Константина. Не права, неразумна, поверхностна в своих суждениях. И теперь раскаяние обрушилось на нее в полной мере. Им всем придется бороться, взять в руки и применить оружие, которое будет причинять боль, как их врагам, так и им самим.
Но ее внутренний конфликт разрешился, и всепоглощающая уверенность сладким бальзамом разлилась в душе у Анны.
Ее вызывали снова и снова, чтобы помочь монахам, которых пытали, – но ни один из них не вверг ее в такой ужас, как первый несчастный. Анне удавалось спасти далеко не каждого. Иногда она могла лишь облегчить агонию, оставаться с умирающими до конца. Но этого было недостаточно.
Анна ненавидела, когда ее благодарили, благодарили даже тогда, когда она не смогла спасти больного. Она не чувствовала в себе смелости. Ей хотелось убежать, но кошмары, которые преследовали бы ее всю жизнь, если бы она оставила умирающего, были гораздо страшнее, чем любой ужас наяву.
Дома она металась ночью по кровати и часто просыпалась, судорожно всхлипывая. Ее лицо было мокрым от слез, а в груди чувствовалась острая боль.
Тогда Анна сползала на пол, опускалась на колени – и молилась: «Отче, помоги мне, научи меня. Почему Ты позволил этому случиться? Они хорошие, мирные люди, от чистого сердца, изо всех сил стремятся ежедневно служить Тебе. Почему же Ты не можешь им помочь? А может, Тебя это не волнует?»
В ответ – лишь тишина, темная, как ночь. Даже если там, в вышине, настоящие звезды, а не иллюзии, они бесконечно далеки.
Однажды Анна с трудом ускользнула от людей императора, когда они вломились в дом. Ее вытолкали через заднюю дверь яростные противники унии. Они готовы были пожертвовать своими домами, всем своим имуществом, чтобы спасти монахов, которые по-прежнему выступали против союза с Римом – и становились мучениками за веру.
Анна бежала вместе с ними сквозь дождь и ветер, ее ноги скользили в потоках воды по желобам, натыкались на глухие стены, спотыкались о ступени. Ее тащили за собой. Кто-то нес ее сумку с инструментами. Анна не знала, кто эти люди, но была благодарна им за их мужество.
Когда они наконец вбежали в тихую комнату, где у огня сидела одинокая старушка, Анна рассмотрела при свете факела, что ее сопровождали трое, двое мужчин и молодая женщина с длинными мокрыми волосами.
– Ты должен быть осторожнее, – сказала женщина, пытаясь восстановить дыхание. – Ты много раз откликался на просьбы о помощи. Теперь они тебя знают.
– Почему меня? И кто такие «они»? – спросила Анна, боясь услышать правду.
– Людям известно, что ты – лекарь владыки Константина, – ответил мужчина, – помогал ему спасать бедняков.
Больше об этом не произнесли ни слова. Конечно, именно Константин стоял за спасением людей, за их лечением, за сопротивлением обычных горожан. Именно он добился того, чтобы Юстиниана отправили в ссылку, а не на плаху. Они все боролись во имя единой цели – за свою веру, за жизнь, за существование Византии, боролись за возможность молиться так, как они считали правильным.
Анна отправилась к Константину, в тишину и покой его дома, в ту галерею, где висела его любимая икона.