Дракула не проронил ни слова, по-прежнему сидя в кресле в своей излюбленной позе. Только его обсидиановые глаза поглотило кроваво-алое пламя пожара. В них полыхала неприкрытая ярость. Она волнами скатывалась с него, жгучая, как драконье дыхание. Эта неосязаемая сила, казалось, могла обратить в камень все, чего коснется. Даже огонь в камине, жалобно потрескивая еще не догоревшими поленьями, потух. Гвендолин и Больдо буквально оцепенели от его гнева. Оба боялись даже слово проронить. При этом оба понимала, что вся эта ярость направлена не на них.
— Пока я не увижу все собственными глазами и не поговорю с Драганом для тебя распоряжений не будет, — загоняя своего демона обратно в недра Преисподней, отчеканил Влад. — Можешь отдыхать до утра.
Учтиво склонившись, Больдо быстро покинул комнату. Гвендолин же продолжала стоять на все еще приличном расстоянии от Влада, словно каменное изваяние. Она просто не узнавала Дракулу.
— У тебя двадцать минут, чтобы собраться, — сказал Влад тем самым выводя Гвендолин из оцепенения. — И… — Дракула указал взглядом на два хрустальных бокала. — Нам ведь не нужны лишние проблемы? — с нажимом произнес он, однозначно давая понять, что не забыл об утреннем инциденте.
Гвен насупилась, но все же молча выполнила указание Дракулы, взяв из его рук полный крови бокал. Спорить с ним было бесполезно, это она поняла уже давно. Да и прав был князь на все сто процентов.
— Я так понимаю, мы не на прогулку идем? — поинтересовалась Гвендолин, делая большой глоток рубиновой жидкости и морщась от привкуса железа во рту. Несмотря ни на что, она все никак не могла привыкнуть к столь кардинальным изменениям в своей жизни.
— Правильно понимаешь, — заметил Владислав, буквально в пару больших глотков осушая свой бокал. Правда в отличие от Гвендолин по-настоящему наслаждаясь его содержимым. — Не зря же говорят: верьте тому, что вы видите, и отложите в сторону то, что слышите. Поэтому… — он многозначительно развел руками.
Гвендолин только сдвинула плечами и, захватив нижнее белье, черный кашемировый свитер, джинсы и высокие кожаные ботинки на шнуровке из большого деревянного шкафа, тут же скрылась в ванной комнате, чтобы наконец-то избавиться от окровавленной одежды, в которой она уснула, и привести себя в порядок. Роль горничной явно была за пределами досягаемости для древнего вампира. В другой ситуации Гвен бы обязательно ему на это указала, но сейчас она предпочла молча исполнить распоряжение Влада и не провоцировать того лишний раз. Тем более, что была прекрасно осведомлена о возможных последствиях «игры со спичками»…
Проследив за Гвендолин хищным взглядом, Влад, погруженный в далеко не радужные мысли, не спеша подошел к другой двери поистине огромного резного шкафа, полностью занимавшего собой одну из стен их спальни, и, достав оттуда френч, набросил его поверх черной шелковой рубашки, завершая тем самым свой мрачный готический образ.
Терзаемый дурным предчувствием, которое исправно следовало за ним по пятам, Дракула вышел на балкон. Минуту спустя за его спиной появилась Гвендолин, а еще мгновением позже два демона ночи уже расчертили могучими кожистыми крыльями мглу, что медленно расползалась из-под тяжелых осенних туч, нависших над древним городом.
Примечания:
*Nihil novi sub sole -(лат.) - нет ничего нового под солнцем...
Capitolul 3: Nu iese fum fără foc...
Идти к Элизе сейчас было ошибкой. Драган понял это почти сразу, как вышел из своего Volkswagen Passat и поднялся на второй этаж обветшалого дома на окраине Тырговиште. Почему он поехал сюда сразу после пробуждения в доме Влада, Драган не понимал. Точнее, понимал, но не хотел в этом признаваться даже самому себе. В этот самый момент ему просто было необходимо отвлечься, забыть хоть на пять минут свои проблемы. И сделать он мог это только здесь, как и последние несколько лет. Ни бывшая супруга, ни Дракула не были в состоянии залечить душевные раны Драгана так, как это делала Элиза. Безусловно, в обоих случаях он получал понимание и, что намного важнее поддержку, но… это было не совсем то, что ему порой требовалось. Именно Элиза, бывшая девушка легкого поведения, которой он в свое время очень сильно помог, первой узнавала о его бедах. Именно она могла, не жалея и без лишней суеты выслушать, поддержать и подарить забвение, а также покой. Поэтому именно ей первой и рассказал Драган о своей болезни, вернувшись из Бухареста после визита к врачу. Даже Влад узнал об этом лишь вчера и то по воле случая. И вот сейчас он приехал к Элизе не чтобы отдохнуть душой, а чтобы попрощаться. Поставить точку в их отношениях. Это его сильно тяготило. Драган боялся, что ему не хватит духа. Решение было скорее спонтанным, нежели хорошо обдуманным, но почему-то казалось единственно верным. Драгана с момента его пробуждения в доме предка тяготило необъяснимое чувство тревоги. Он интуитивно ощущал надвигающуюся опасность и смерть Моники в этом свете вообще казалась дурным предзнаменованием. А Элиза была ему по-своему дорога и он ни в коем разе не желал, чтобы с ней хоть что-то случилось.