«И снова здравствуй… Дракула! — Владислав с удивлением понял, что знает этот таинственно-вкрадчивый голос, доносившийся со всех сторон и в то же время ниоткуда. Именно его он слышал во сне… — Я призвал тебя на собрание могущественных жрецов и колдунов со всех уголков Вселенной. Как и ты, все они вняли моему зову. Но… — долгая театральная пауза, — все они лишь пыль! Они владеют лишь малой долей той силы, что дарована тебе! Но я могу»…
— Ведь дело не только в Драгане, — вдруг донеслось до Влада.
Беспокойство траурным одеялом окутывало Гвен с головы до ног. Частично эта тревога не поддавалась никакому объяснению, являясь лишь всепоглощающим чувством надвигающейся опасности. Но с другой стороны, несмотря ни на что Гвен не хотела отступать, решив во что бы то ни стало пролить хоть немного света на окружающий со всех сторон мрак. К тому же Гвендолин жутко пугал Влад. Она ни разу не видела его таким.
— Ты не доволен, что он не рассказывает тебе что-то о себе, но ведешь себя по отношению к другим, ко мне, — она обошла Влада и встала напротив, — точно также. Я не понимаю, что происходит!
Влад некоторое время молчал, отрешенно созерцая луну, которая заботливо окруженная немногочисленными облаками медленно плыла по небесной тверди.
— Признаться, я тоже совершенно ничего не понимаю, — наконец-то вынырнув из наваждения, произнес он. — И это меня… — Дракула снова задумался, пытаясь подобрать подходящие слова, чтобы хоть как-то выразить то, что же сейчас творилось в его сознании. Таинственный голос, словно дуновение ветра, налетевшего с Карпат, исчез так же внезапно, как и появился.
— Пугает? — озвучила Гвендолин собственные страхи.
— Скорее интригует и выводит из себя одновременно, — уточнил Дракула. — Это не так просто объяснить, — и увидев взгляд Гвен, тут же добавил: — даже самому себе. Ощущение, что я смотрю на мир мало того, что сквозь тонированное стекло, так еще и не с той стороны. Возможность вроде есть, а вот результата ноль. Все равно ничего не вижу.
Сверкнув глазами Гвендолин нахмурилась. Под таким взглядом увядали все без исключения. Однако Дракула даже глазом не моргнул, спокойно смотря в обсидиановые глаза напротив.
— Я все понимаю, точнее, я абсолютно ничего не понимаю, но ты можешь хоть один раз не говорить загадками. Возможно, тогда мы сможем что-то придумать. Ты только минутой ранее говорил о моей якобы неоценимой помощи и тут же снова выстраиваешь Великую китайскую стену между нами.
— Говорил.
Почему-то этот односложный ответ вывел Гвен из себя. Но выбора у нее не было. Она устала биться головой о стену. Гвендолин отвернулась от князя и отступила немного в сторону, обращая взор к мерно текущему темному потоку Яломицы, в водах которой купалась серебряная луна. Дракула же не двинулся с места.
— Нам незачем ссориться, Гвендолин, у нас с тобой одна и та же цель.
— И какая же, позволь полюбопытствовать? — немного резче, чем хотела сказала Гвен.
— Найти ответы на вопросы.
Дракула устремил на Гвен взгляд своих бездонных черных глаз. Непроницаемый как всегда, но не холодный.
— Похоже, уже дважды за время нашего не очень долгого общения я обязана тебе жизнью, — все еще не смотря на Влада, но прекрасно ощущая его взгляд, на грани слышимости сказала Гвендолин.
— Это преимущество знакомства со мной.
Хотя Гвендолин не было видно его лицо, она явственно представила, как оно расплылось в хитрой усмешке.
— Ничего смешного тут нет, — наконец-то поворачиваясь и в упор смотря на Дракулу, сказала Гвен.
— Будет, только позже, — несколько отрешенно бросил в ответ Владислав. — К чему вся эта прелюдия, дорогая?
— К тому, что я не люблю оставаться в долгу. Даже у тебя, — в тон Владу сказала Гвендолин. — А судя по тому, что я вижу… — она многозначительно замолчала в ожидании.
Давящая и хмурая тишина на один короткий миг поглотила все вокруг вампиров, стоящих на берегу реки друг напротив друга в мертвенном свете ночного светила.
— Дело действительно не только в том, что произошло с Драганом. Хотя это не дает мне покоя с первой минуты, как стало известно о смерти Моники, — напряженность момента спала, словно кто-то незримый нажал на кнопку выключателя. — Мне приснился очень странный сон, а сейчас… я слышал голос из этого чертового сна, но уже, как ты понимаешь, наяву.
— Хм, а раньше такое когда-нибудь было? — озадаченно спросила Гвендолин, буквально каждой клеточкой ощущая ту борьбу, что вел с самим собой Дракула. Гордый и сильный, привыкший повелевать и одним словом вершить судьбы… сейчас он чувствовал себя младенцем, делающим первые шаги в своей жизни и ничего не понимающим.