— Я поговорю с ним, — вставая с пола, на котором все это время сидел, и направляясь к бару, где все еще стояла шкатулка с Hennessy, сказал Драган. — Коньяк у тебя, кстати, отменный. Впрочем, это неудивительно.
Драган протянул руку, чтобы налить себе еще, но так и не смог этого сделать — правая рука дрожала. Еще не сильно, но тремор был очевиден. Он поспешно поставил бутылку и пустой бокал на место, чтобы не разбить, и повернулся, собираясь вернуться в кресло. Но тут же столкнулся с Владиславом, который стоял у него прямо за спиной.
— Дьявол тебя побери, Влад! Не делай этого больше, — выдохнул Драган, медленно обходя предка и усаживаясь в кресло.
Дракула, проигнорировав выпад своего потомка, спокойно налил Hennessy в бокал и подал его Драгану. Тот молча протянул левую руку, правую при этом машинально прижал к ноге.
— И когда ты собирался мне сказать, позволь полюбопытствовать? — как ни старался Драган, никак не мог понять, чего в тоне Влада было больше: разочарования или гнева.
— Об этом никто не знает, кроме моего доктора в Бухаресте, — очень тихо ответил Дракулешти.
— И каков прогноз? Рановато, мне кажется.
— Ты прав. Обычно Паркинсон проявляет себя чуть позже, но мне, кажется, повезло, — Драган горько усмехнулся. После чего прикрыл глаза и откинулся на спинку большого и удобного кресла. — Я помню, что было с отцом, как он медленно умирал, превратившись практически в овощ и корчась от боли. Это… я не хочу так умирать, Влад, — прошептал Драган все еще не размыкая век, чем и воспользовался Дракула. Молниеносным движением князь провел ногтем большого пальца по указательному и оттуда в бокал Драгана тут же потекла темная густая кровь.
— Выход есть всегда, — занимая соседнее кресло, также тихо сказал Дракула.
Драган резко открыл глаза:
— Спасибо, конечно, но я не это имел в виду, — не глядя делая большой глоток коньяка и практически осушая бокал, произнес Драган.
— Я прекрасно понял, что ты имел в виду, — ответил Владислав, указывая обсидиановым взглядом на остатки Hennessy, в которых Драган к своему удивлению и ужасу заметил багряную субстанцию.
— Это не совсем то, о чем я…
Договорить у Драгана не получилось, адская боль скрутила его, вынудив сложиться пополам и застонать в голос. Мужчина и подумать не мог, что существует
— Знаю, — так же спокойно заметил Владислав. — Уж прости мне мой эгоизм, любезный и неразумный потомок. Терять тебя я не намерен, во всяком случае в ближайшее лет десять-пятнадцать.
— Чертов садист, — кажется, целую вечность спустя простонал Драган. Мужчина наконец справился с болью и смог снова нормально сесть. С удивлением отметил, что недопитый бокал стоит рядом на столике.
— Всегда к твоим услугам, — такая редкая, настоящая улыбка скользнула на миг на губах Влада, преображая, стирая с его лица суровость. — Кстати, раз с одной проблемой мы разобрались, пусть только на время, но все же. Предлагаю вернуться к делам нашим насущным.
— Так что же все-таки произошло с Гвендолин? Она была вся в крови, заявила, что кого-то убила, — решил сменить неприятную тему разговора Драган. Ему нужно было многое обдумать и во многом разобраться, потому что как ни крути, а Влад был прав. Столько совпадений — это уж слишком.
Дракула, чувствуя внутреннее состояние своего собеседника, не стал давить и настаивать. Ему тоже было над чем поразмыслить. Кто-то ступил на скользкую дорожку, решив не только вновь поднять излюбленную тему румынских земель, а еще и умудрившись втянуть в эту гнусную историю и его прямого потомка. И Дракула никак не мог понять, кому все это могло быть выгодно. Странно, что кто-то решил восстановить справедливость год спустя после трагические гибели Николы. Убийца жены Драгана, пусть и невольная, но тогда избежавшая ответственности, сейчас оказалась сама в роли жертвы убийства. И чем больше Дракула над этим думал, тем больше ему это все не нравилось. С трудом прервав шлейф мрачных размышлений, князь ответил:
— Неудавшееся ограбление. А Гвен просто оказалась не в то время и не в том месте. Она на самом деле хотела помочь тому смертному, но испугалась вида крови. Решила, что не сможет сдержаться.
— Все равно я не понимаю, как ты можешь вот так спокойно отпускать Гвендолин одну... — Драган только в следующее мгновение осознал, какую ошибку совершил, намереваясь отвлечься от своих мыслей. И если один раз Влад обуздал гнев, то сейчас Драган имел счастье откупорить бутылку и выпустить из нее джина, могущественного и не знающего пощады.
Глаза князя, в которых обычно царил всепоглощающий мрак, сейчас полыхнули алым, словно адское пламя пожара озарило ночное небо, а в его голосе зазвучали холод и сталь: