Бидди долго старалась объяснить сестрѣ перемѣну въ моей судьбѣ. Но, какъ мнѣ кажется, всѣ ея старанія ни къ чему ни привели. Сестра смѣялась и многократно качала головой и даже повторяла за Бидди слова «Пипъ» и «богатство». Но я сомнѣваюсь, чтобы она понимала то, что случилось.
Я бы никогда не повѣрилъ, если бы самъ этого не испыталъ, что по мѣрѣ того, какъ Джо и Бидди приходили въ обычное веселое настроеніе, я становился все мрачнѣе и мрачнѣе. Я, конечно, не могъ быть, недоволенъ привалившимъ мнѣ счастіемъ; но, быть можетъ, самъ того не сознавая, я былъ недоволенъ самимъ собой.
Какъ бы то ни было, я сидѣлъ, упершись локтями въ колѣни, а подбородкомъ въ ладони рукъ, и глядѣлъ въ огонь, въ то время, какъ тѣ двое говорили про то, какъ я уѣду, и что они будутъ дѣлать безъ меня. И когда я ловилъ ихъ взглядъ на себѣ (а они часто взглядывали на меня, особенно Бидди), я оскорблялся; мнѣ казалось, что въ немъ выражается недовѣріе ко мнѣ. Хотя небу извѣстно, что они не выказывали такого предположенія ни словомъ, ни знакомъ,
Наконецъ я всталъ и выглянулъ за дверь кухни, которая выходила прямо на дворъ и въ лѣтніе вечера стояла открытой, чтобы освѣжить горницу.
Боюсь, что самыя звѣзды, на которыя я тогда поднималъ глаза, казались мнѣ бѣдными и ничтожными звѣздами оттого, что онѣ свѣтили на деревенскую обстановку, среди которой я провелъ начало своей жизни.
Вечеромъ мы сидѣли за столомъ и ужинали хлѣбомъ съ сыромъ, запивая его пивомъ.
— Еще пять дней, — сказалъ я:- и наступитъ канунъ того дня! Они скоро пройдутъ.
— Да, Пипъ, — замѣтилъ Джо, голосъ котораго глухо звучалъ изъ-за кружки пива. — Они скоро пройдутъ!
— Скоро, скоро пройдутъ, — подтвердила Бидди.
— Знаешь, Джо, когда я пойду въ городъ въ понедѣльникъ и закажу себѣ новое платье, то скажу портному, что приду самъ за платьемъ или велю отослать его къ м-ру Пэмбльчуку. Мнѣ непріятно будетъ, если на меня здѣсь станутъ глазѣть.
— М-ру и м-съ Гоббль пріятно было бы увидѣть тебя, Пипъ, въ твоемъ новомъ видѣ, - сказалъ Джо, искусно разрѣзая свой хлѣбъ, на которомъ лежалъ сыръ, на ладони лѣвой руки и глядя на мой нетронутый ужинъ, — точно вспоминалъ о тѣхъ временахъ, когда мы взапуски уписывали наши куски хлѣба съ масломъ. — Уопслю тоже было бы пріятно. Посѣтители «Трехъ веселыхъ лодочниковъ» тоже были бы польщены увидѣтъ тебя въ нарядномъ платьѣ.
— Но именно этого-то я и не хочу, Джо. Они поднимутъ такой гвалтъ… такой грубый и пошлый гвалтъ, что я просто буду самъ не свой.
— Ну, конечно, Пипъ. Если ты будешь самъ не свой…
Тутъ Бидди, кормившая сестру съ тарелки, спросила меня:
— А когда же вы покажетесь м-ру Гарджери, вашей сестрѣ и мнѣ? Вѣдь вы покажетесь намъ, не правда ли?
— Бидди, — отвѣчалъ я, не безъ раздраженія, — вы такъ скоры на языкъ, что за вами не угоняешься.
— Она за словомъ въ карманъ не полѣзетъ, — замѣтилъ Джо.
— Не торопитесь, Бидди; я хотѣлъ сказать, что платье мнѣ принесутъ въ узлѣ вечеромъ, — по всей вѣроятности, наканунѣ моего отъѣзда.
Бидди не сказала больше ни слова. Великодушно простивъ ее и ласково пожелавъ ей и Джо покойной ночи, я пошелъ спать. Взглянувъ изъ окна, я видѣлъ, что Джо ходилъ по двору.
ГЛАВА XVII
Утромъ я совсѣмъ иначе смотрѣлъ на жизнь; я сталъ гораздо проницательнѣе.
Послѣ завтрака Джо принесъ мой контрактъ, и мы бросили его въ печь, послѣ чего я почувствовалъ себя свободнымъ человѣкомъ. Одѣвшись въ лучшее платье, я отправился въ городъ, и вошелъ въ лавку м-ра Трабба, портного, который завтракалъ въ пріемной, помѣщавшейся сзади лавки; онъ не счелъ нужнымъ выйти ко мнѣ, а призвалъ меня къ себѣ.
— Ну! — сказалъ м-ръ Траббъ, свысока и небрежно. — Какъ поживаете, и чѣмъ могу служить вамъ?
— М-ръ Траббъ, — отвѣчалъ я, — мнѣ непріятно говорить объ этомъ, потому что вы можете принять мои слова за хвастовство, но я разбогатѣлъ.
М-ръ Траббъ сразу перемѣнился. Онъ бросилъ хлѣбъ, который намазывалъ масломъ, вскочилъ съ мѣста и, вытирая пальцы о скатерть, восклицалъ:
— Господи помилуй!
— Я отправляюсь въ Лондонъ къ своему опекуну, — продолжалъ я, причемъ какъ бы случайно вынулъ нѣсколько гиней изъ кармана и поглядывалъ на нихъ, и мнѣ нужно модное платье на дорогу. Я желаю заказать его, — прибавилъ я, — не въ кредитъ, а на чистыя деньги.
— Мой дорогой сэръ, — отвѣчалъ м-ръ Траббъ, почтительно сгибая туловище, раскрывая руки и рѣшаясь дотронуться ими до моихъ локтей, — вы обижаете меня, говоря о деньгахъ. Позвольте мнѣ васъ поздравить! Окажите честь и пожалуйте въ лавку.