Пока онъ произносилъ эти слова непринужденнымъ, дѣловымъ тономъ, она поочередно обводила насъ глазами. Когда онъ замолчалъ, она сейчасъ же уставилась на него.
— Хорошо, Молли, — сказалъ м-ръ Джагерсъ, слегка кивнувъ головой, — вами полюбовались, и вы можете итти.
Она сняла руки со стола и вышла изъ комнаты, а м-ръ Джагерсъ, взявъ бутылку, налилъ себѣ стаканъ и сталъ передавать вино всѣмъ намъ поочередно.
— Въ половинѣ десятаго, джентльмены, — сказалъ онъ, — мы должны разстаться. Постарайтесь пока какъ можно веселѣе провести время. Я радъ васъ всѣхъ видѣть. М-ръ Друмль, пью за ваше здоровье!
Если онъ хотѣлъ подзадорить Друмля и заставить его еще больше развернуться, то онъ вполнѣ успѣлъ въ этомъ. Грубо торжествуя, Друмль все оскорбительнѣе и оскорбительнѣе выражалъ свое угрюмое презрѣніе къ намъ, пока не сталъ прямо невыносимъ. М-ръ Джагерсъ съ удовольствіемъ смотрѣлъ на его продѣлки. Онъ рѣшительно служилъ приправой къ вину м-ра Джагерса.
Какъ глупые мальчишки, мы выпили слишкомъ много вина, и я знаю, что мы болтали безъ удержу. Особенно раздражили насъ грубыя насмѣшки Друмля надъ нашимъ мотовствомъ, и между нами началась шумная перебранка.
— Джентльмены, — провозгласилъ м-ръ Джагерсъ, рѣшительно ставя на столъ стаканъ и вынимая золотые часы на толстой цѣпочкѣ. — Съ величайшимъ сожалѣніемъ извѣщаю васъ, что уже половина десятаго.
При этомъ намекѣ мы встали, чтобы итти домой. Прежде чѣмъ мы дошли до наружныхъ дверей, Стартопъ уже звалъ Друмля «старина», какъ будто бы ничего не случилось. Но старина оставался къ этому не только глухъ, но даже не захотѣлъ итти съ нимъ по одной сторонѣ улицы, такъ что Гербертъ и я, остававшіеся въ городѣ, видѣли, какъ они пошли по улицѣ разными сторонами: Стартопъ впереди, а Друмль волочился позади, какъ онъ это обыкновенно дѣлалъ, когда мы катались въ лодкѣ.
Такъ какъ дверь за нами не заперли, то я оставилъ на минуту Герберта одного и побѣжалъ наверхъ сказать одно слово опекуну. Я нашелъ его въ уборной, онъ усердно мылъ руки.
Я вернулся, чтобы сказать ему, что сожалѣю о происшедшихъ непріятностяхъ и прошу его на меня не сердиться.
— Да! — сказалъ онъ, моя лицо и говоря сквозь брызги воды, — пустяки, Пипъ. Мнѣ право нравится этотъ паукъ.
Онъ моталъ головою, обтираясь полотенцемъ.
— Я радъ, что онъ вамъ нравится, сэръ, — отвѣчалъ я, — но мнѣ онъ не нравится.
— Прекрасно, — согласился опекунъ, — совѣтую вамъ, не водитесь съ нимъ и держитесь отъ него подальше. Но мнѣ онъ нравится, Пипъ; онъ изъ настоящихъ. Если бы я былъ прорицателемъ… Но я не прорицатель…
Онъ выглянулъ изъ-за полотенца и поймалъ мой взглядъ.
— Но я не прорицатель, — продолжалъ онъ, обматывая голову полотенцемъ и старательно вытирая за ушами. — Вы знаете, кто я, не правда ли? Покойной ночи, Пипъ.
— Покойной ночи, сэръ.
Черезъ мѣсяцъ послѣ того истекъ срокъ занятій паука съ м-ромъ Покетъ, и, къ великому облегченію всего дома, онъ убрался къ себѣ домой.
ГЛАВА XXV
«Дорогой м-ръ Пипъ.
«Пишу вамъ по просьбѣ м-ра Гарджери, чтобы извѣстить васъ, что онъ ѣдетъ въ Лондонъ въ компаніи съ м-мъ Уопслемъ и былъ бы радъ, если бы могъ повидаться съ вами, съ вашего позволенія. Онъ пріѣдетъ въ гостиницу Барнарда во вторникъ, въ 9 часовъ утра; если вамъ не угодно его видѣть, пожалуйста, напишите. Ваша бѣдная сестра все въ томъ же положеніи. Мы говоримъ про васъ въ кухнѣ каждый вечеръ и представляемъ себѣ, что вы говорите и что дѣлаете. Если теперь это можетъ показаться вольностью, то простите ради дружбы милыхъ прежнихъ дней. Вотъ и все, что имѣетъ вамъ сказать
„Ваша неизмѣнно преданная и любящая
слуга
Я получилъ это письмо по почтѣ въ понедѣльникъ утромъ, а потому назначенное свиданіе должно было произойти на слѣдующій день. Дайте мнѣ въ точности изложить, съ какими чувствами я дожидался пріѣзда Джо.
Дожидался я его безъ всякаго удовольствія, хотя когда-то былъ связанъ съ нимъ тѣсной дружбой; нѣтъ, я ждалъ его только съ тревогой и даже стыдился этой встрѣчи. Если бы я могъ удержать его отъ пріѣзда, уплативъ деньги, я, безъ сомнѣнія, уплатилъ бы ихъ. Главнымъ успокоеніемъ для меня было то, что онъ пріѣдетъ въ гостиницу Барнарда, а не въ Гаммерсмитъ, и слѣдовательно не попадется на глаза Бентли Друмлю. Я ничего не имѣлъ противъ того, чтобы его видѣлъ Гербертъ или его отецъ, которыхъ я уважалъ; но былъ бы крайне недоволенъ, если бы его увидѣлъ Друмль, котораго я презиралъ. Такъ въ жизни мы совершаемъ худшія низости и пошлости изъ-за людей, которыхъ всего сильнѣе презираемъ.