Я рѣшилъ пойти къ Уэммику на домъ въ его замокъ, такъ какъ только тамъ могъ узнать отъ него, въ чемъ дѣло, а не въ его конторской обстановкѣ.
— Ага! м-ръ Пипъ! — сказалъ Уэммикъ, завидя меня. — Вы, значитъ, вернулись?
— Да, — отвѣчалъ я, — но домой не ходилъ.
— Прекрасно, — сказалъ онъ, потирая руки. — Я оставилъ по запискѣ у всѣхъ воротъ на всякій случай. Вы черезъ какія ворота проходили?
Я сказалъ ему.
— Я обойду днемъ всѣ другія и уничтожу записки, — сказалъ Уэммикъ:- хорошее правило никогда не оставлять никакихъ документовъ, потому нельзя знать, какое изъ нихъ сдѣлаютъ употребленіе. Я позволю себѣ обезпокоить васъ просьбой: не будете ли вы такъ-добры зажарить эту сосиску для престарѣлаго родителя!
Я отвѣчалъ, что съ удовольствіемъ.
— Тогда вы можете итти по своимъ дѣламъ, Мери-Анна, — сказалъ Уэммшсъ дѣвочкѣ-служанкѣ:- и мы такимъ образомъ останемся вдвоемъ, не правда ли, м-ръ Пипъ? — прибавилъ онъ, подмигивая мнѣ, когда она исчезла.
Я поблагодарилъ его за дружбу и осторожность, и мы продолжали бесѣдовать вполголоса въ то время, какъ я поджаривалъ сосиску для престарѣлаго родителя, а онъ жарилъ ему гренки.
— Ну, м-ръ Пипъ, вы знаете, что мы хорошо понимаемъ другъ друга. Мы теперь бесѣдуемъ, какъ частные люди о нашихъ личныхъ дѣлахъ, а передъ тѣмъ мы вошли въ тайную сдѣлку.
Я отъ души сказалъ «да». Я былъ такъ нервенъ, что поджегъ сосиску престарѣлаго родителя и долженъ былъ задуть пламя.
— Вчера утромъ, — сказалъ Уэммикъ, — я случайно слышалъ въ одномъ мѣстѣ, куда разъ водилъ васъ — намъ лучше избѣгать называть имена…
— Конечно, — согласился я, — продолжайте.
— Я услышалъ тамъ случайно вчера утромъ, — продолжалъ Уэммикъ, что нѣкоторое лицо, не чуждое колоніальныхъ предпріятій и не лишенное движимаго имущества, — я не знаю, какъ оно велико въ дѣйствительности, — мы не будемъ называть это лицо…
— Не будемъ, — отвѣчалъ я.
— …обратило на себя вниманіе въ такой странѣ, куда много людей ѣздитъ не совсѣмъ по своему желанію и до нѣкоторой степени на казенный счетъ…
Всматриваясь въ его лицо, я опять запалилъ сосиску престарѣлаго родителя, что отвлекло и мое вниманіе, и вниманіе Уэммика отъ разсказа; я извинился.
— …исчезнувъ изъ того мѣста безслѣдно. Благодаря такому исчезновенію, — продолжалъ Уэммикъ, — возникли разныя предположенія и догадки. Я также слышалъ, что за вами и за вашей квартирой, въ Темплѣ, слѣдили и можетъ быть до сихъ поръ слѣдятъ.
— Кто? — спросилъ я.
— Этого я не могу сказать, потому что это, можетъ быть, связано съ нѣкоторой отвѣтственностью, — уклончиво отвѣчалъ Уэммикъ.
— Не слыхали ли вы про человѣка очень дурной репутаціи, котораго зовутъ Компейсонъ?
Уэммикъ отвѣчалъ кивкомъ головы.
— Онъ живъ?
Новый кивокъ.
— Онъ въ Лондонѣ?
Новый кивокъ, послѣ чего Уэммикъ продолжалъ:
— Теперь съ вопросами мы покончили, и я разскажу, вамъ какъ было дѣло; я пошелъ къ вамъ на квартиру, чтобы увидѣть васъ; не найдя васъ, я отправился въ контору купца, у котораго служитъ м-ръ Гербертъ; я заявилъ ему, не называя именъ, что если ему извѣстно, что кто-нибудь — Томъ, Джекъ или Ричардъ — проживаетъ у васъ на квартирѣ или по сосѣдству, то лучше будетъ удалить Тома, Джека или Ричарда, пока васъ нѣтъ дома; однако просилъ его сказать вамъ, чтобы никто не уѣзжалъ изъ Лондона. Знаете, м-ръ Пипъ, въ настоящемъ случаѣ нѣтъ лучшаго мѣста, какъ большой городъ, разъ вы въ немъ находитесь. Не выѣзжайте слишкомъ поспѣшно. Притаитесь пока. Подождите, пока воздухъ прочистится, прежде чѣмъ пуститься въ путь, хотя бы даже въ чужіе края.
Я поблагодарилъ его за полезный совѣтъ и спросилъ, что сдѣлалъ Гербертъ.
— М-ръ Гербертъ, когда прошло первое впечатлѣніе испуга, составилъ слѣдующій планъ. Онъ сообщилъ мнѣ по секрету, что ухаживаетъ за молодой лэди, у которой больной отецъ, не встающій съ постели. Вы, конечно, знакомы съ молодой лэди?
— Лично не знакомъ — отвѣчалъ я.
Дѣло въ томъ, что она была возстановлена противъ меня, какъ противъ расточительнаго товарища Герберта, знакомство съ которымъ не приноситъ Герберту добра, а потому, когда Гербертъ предложилъ представить меня ей, она отнеслась къ этому предложенію очень холодно; Гербертъ нашелъ нужнымъ сообщить мнѣ, въ какомъ положеніи дѣло, и предложить подождать съ знакомствомъ. Когда я сталъ расчищать путь для Герберта и устраивалъ его судьбу, я, конечно, весело и безпечно относился къ этому вопросу; онъ же и его невѣста не особенно хлопотали, понятно, о томъ, чтобы видѣть третье лицо во время своихъ свиданій; и такимъ образомъ, хотя меня увѣрили, что я выросъ въ глазахъ Клары, и хотя эта молодая лэди и я уже много слышали другъ про друга черезъ Герберта и посылали взаимно поклоны и привѣтствія, я ее никогда въ глаза не видалъ. Какъ бы то ни было, я не нашелъ нужнымъ разсказать Уэммику эти подробности.