— Знаю, — отвѣчалъ Уэммикъ, — но я немного знаю объ этой женщинѣ. Я знаю только, что она судилась и, благодаря защитѣ м-ра Джагерса, была оправдана. Характеръ у ней былъ очень свирѣпый, и она часто ссорилась съ мужемъ. Послѣ того, какъ ее оправдали, и м-ръ Джагерсъ взялъ ее къ себѣ въ услуженіе, онъ сумѣлъ укротить ея свирѣпый правъ. Говорятъ, у ней былъ ребенокъ, но о немъ я ничего но знаю.
— Не помните ли, какого пола былъ ребенокъ?
— Говорили, что дѣвочка.
— Вамъ больше нечего мнѣ сказать сегодня?
— Нечего. Я получилъ ваше письмо и разорвалъ его. Больше ничего.
Мы радушно пожелали другъ другу покойной ночи, и я ушелъ домой съ новой заботой на сердцѣ.
ГЛАВА XV
Положивъ на всякій случай записку миссъ Гавишамъ въ карманъ, я на другой же день отправился къ ней.
Ворота открыла мнѣ служанка, старая женщина, которую я уже видѣлъ прежде: она жила во флигелѣ на заднемъ дворѣ, съ другими слугами. Орликъ былъ уволенъ послѣ моего разговора съ м-ромъ Джагерсомъ. Зажженная свѣча стояла постарому въ темномъ коридорѣ; я взялъ ее и поднялся по лѣстницѣ. Миссъ Гавишамъ сидѣла въ глубокой задумчивости у камина, на оборванномъ креслѣ и глядѣла на уголья.
Какъ бывало и прежде, я вошелъ и остановился у двери такъ, чтобы она увидѣла меня, когда подниметъ глаза. Она казалась теперь такой одинокой, что я пожалѣлъ бы ее, даже если бы она причинила мнѣ еще большее зло, чѣмъ то, въ какомъ я могъ ее обвинять. Вдругъ она подняла глаза и увидѣла меня. На лицѣ ея выразилось изумленіе, и она тихо проговорила:
— Это живой человѣкъ или видѣніе?
— Это я, Пипъ. М-ръ Джагерсъ передалъ вчера мнѣ вашу записку, и я поторопился прійти.
— Благодарю васъ. Благодарю васъ. Я хочу поговорить съ вами о томъ же, о чемъ мы говорили въ послѣдній разъ, и доказать вамъ, что я не превратилась въ камень. Но, можетъ быть, вы ни за что теперь не повѣрите, что въ моемъ сердцѣ есть человѣческое чувство?
Когда я успокоилъ ее, она протянула дрожащую руку, точно хотѣла дотронуться до меня, но отдернула ее, прежде чѣмъ я понялъ ея движеніе или сообразилъ, какъ мнѣ поступить.
— Вы сказали мнѣ о своемъ пріятелѣ, и о томъ, что я могу сдѣлать для него полезное и доброе дѣло. Вамъ очень хочется, чтобы я сдѣлала это доброе дѣло?
— Очень, очень, миссъ Гавишамъ.
— Разскажите подробно.
Я объяснилъ ей тайну его участія въ торговомъ предпріятіи, которое я устроилъ для Герберта и сообщилъ, что я надѣялся довести это дѣло до конца, но теперь я не въ силахъ это сдѣлать, а сказать причину не могу, такъ какъ тутъ замѣшана важная тайна другого лица.
— Такъ! — сказала она, кивая головой, но не глядя на меня. — А сколько нужно денегъ, чтобы докончить это дѣло?
Мнѣ страшно было выговорить эту сумму, потому что она представлялась мнѣ очень большой.
— Девятьсотъ фунтовъ.
— Если я дамъ деньги для этой цѣли, сохраните ли вы мою тайну, такъ же какъ и вашу?
— Да, сохраню.
— И вашей душѣ станетъ легче?
— Гораздо легче.
— Вы очень теперь несчастливы?
Она спросила это, все еще не глядя на меня, но мягкимъ к участливымъ голосомъ. Я не сразу отвѣтилъ, потому что былъ слишкомъ взволнованъ. Она положила лѣвую руку на костыль и оперлась въ нее подбородкомъ.
— Я далеко несчастливъ, миссъ Гавишамъ; но у меня есть еще другія причины горевать, кромѣ тѣхъ, которыя извѣстны вамъ. Это — та тайна, о которой я упоминалъ.
Подумавъ немного, она подняла голову и опять поглядѣла въ огонь.
— Вы поступили благородно, открывъ мнѣ, что у васъ есть другія причины горевать. Вы говорите правду?
— Совершенную правду.
— Развѣ я могу услужить вамъ, Пипъ, только оказавъ услугу вашему пріятелю? А лично для васъ, я ничего не могу сдѣлать?
— Ничего. Я благодарю васъ за этотъ вопросъ. Еще больше благодарю за то, что вы говорите со мною, какъ съ другомъ.
Она встала съ мѣста и стала искать бумаги и чернилъ. Но ихъ въ комнатѣ не было, и она вынула изъ кармана желтую пачку дощечекъ изъ слоновой кости, отдѣланныхъ въ почернѣлое золото, и написала на нихъ что-то карандашомъ.
— Вы на дружеской ногѣ съ м-ромъ Джагерсомъ?
— Да. Я обѣдалъ у него вчера.
— Вотъ приказъ Джагерсу уплатить вамъ эти деньги, для передачи вашему пріятелю. Я не держу здѣсь денегъ, но если вы бы хотѣли, чтобы м-ръ Джагерсъ ничего не зналъ объ этомъ дѣлѣ, то я сама пришлю вамъ ихъ.
— Благодарю васъ, миссъ Гавишамъ; я охотно возьму деньги въ конторѣ.
Она прочитала мнѣ то, что написала на дощечкѣ; это было коротко и ясно, но, очевидно, она желала отклонить отъ меня всякое подозрѣніе въ томъ, что я могу воспользоваться этими деньгами. Я взялъ дощечки изъ ея руки; рука эта опять задрожала и особенно сильно въ то время, какъ она снимала съ шеи цѣпочку, на которой висѣлъ карандашъ, и подала мнѣ и то- и другое, не глядя на меня.