Паладин рассмеялся и увлек девушку обратно в пещеру.
Дожидаться спасателей и готовить деликатесы.
* * *
С какой стороны искать подход к сеньоре Кортес Чиро обдумывал недолго. Она покорила желудок Темного с первой ложки, а это многого стоило. Поэтому он решил доказать, что заслуживает более пристального внимания со стороны экономки как мужчина. И для начала собрался починить крыльцо. Увы, меч и кинжал – не тот инструмент, который необходим для подобных подвигов. Поиск плотницких приспособ оказался настоящей проблемой. В сарае их не оказалось. Попытка найти неуловимого Бенито закончилась фиаско. Не удалось найти и Изабеллу. Создавалось такое впечатление, что дом вымер. Тьфу-тьфу-тьфу! Однако на кухне работа шла полным ходом. В высоком чепце, скрывающем волосы, и фартуке до пола, сеньора Кортес ловко орудовала рогачом, перемещая горшки в печи.
– Сеньора Мария, – окликнул ее Темный. – Можно с вами поговорить?
Экономка развернулась с недовольным видом. Для тех, кто плохо читает по лицу, она уткнула левую руку в бок. Правой сжала ухват. Его черенок упирался в пол возле ног, рука была вытянута, как у стража, перекрывающего проход алебардой. Воинственная женщина. Не женщина – огонь!
– Простите, что отвлекаю, – продолжил Слон, – я хотел в доме крыльцо подправить, да не смог найти ни инструментов, ни тех, кто эти инструменты помог бы найти.
Сеньора расслабилась, рогулина для горшков притулилась у печи, а ее хозяйка потянулась к тарелочке с пирожками.
– Вот даже ни капли не сомневаюсь, – недовольно пробурчала экономка, жестом предлагая Чиро угощаться. Разумеется, тот не стал ломаться. – Пигалица Иззи поскакала по лавкам. Бенито забился с книгой куда-нибудь на чердак. И для чего его сеньор Гильярдо грамоте обучил? А гадюку Арселию и искать бессмысленно – она не знает ничего, кроме содержимого своих сундуков и кошелей сеньора графа.
– За что же вы так не любите благородную сеньору Нуньес? – полюбопытствовал Темный, пережевав первый кусочек пирожка. Он оказался с мясом. М-м-м.
– Если она – благородная сеньора, то этот горшок – из золота, – экономка махнула в сторону предмета кухонной утвари на столе.
Чиро взвесил его в руке.
– Ну, не знаю... Может, если хорошо поскрести...
– Там сколько ни скреби! Шелково одеянье, да рыло – обезьянье! Вот мать Изабеллы, – сеньора Кортес деловито высыпала муку на широкую деревянную доску, сделала углубление в белой горке, вбила туда яйцо, немного воды, и стала вымешивать тесто, – вот та да, та была благородная. И стать, и манеры. А эта – баба базарная. Стоит только сеньору Гильярдо отвернуться, так она тут же начинает вопить, как поросящаяся свинья.
– Что же вы не откроете глаза хозяину?
– Как ему откроешь глаза, если она отворяет ему ширинку? Ни стыда, ни совести у обоих. Хоть бы дочери постыдился! Скоро песком дорожки посыпать начнет, а всё туда же! За юбками гоняться! Догонялся! Теперь вон сиднем сидит, никуда выйти не может. Всё она, гадина. Чует мое сердце, не обошлось в его проклятии без этой змеюки.
– А с чего бы ей желать графу смерти? Она же у него как у Пресветлого за пазухой, ‑ поинтересовался Чиро, дожевав пирожок и с интересом поглядывая на второй.
– Так одно дело у хозяина выпрашивать денежку на свои нужды, а другое – иметь возможность свободно тратить свое наследство. Сеньор Гильярдо, он, знаете ли, мужчина... – экономка отерла лоб тыльной стороной ладони, – экономный.
– То есть за монету удавится?
– Ну, не то чтобы удавится, но мозги выклевать может: зачем, сколько, куда...
– Как же Изабелла тогда «скачет по лавкам»? На товары посмотреть, себя показать? Или она во дворе лавки в ряд ставит и скачет с одной на другую? – хохотнул Чиро и потянулся за вторым пирожком. Чтобы первому в желудке скучно не было.
– Иззи теперь, пока отец дурит, получила доступ к деньгам.
– Я думал, у вас деньгами Монтеро управляет.
– Управлять-то управляет... Да только у девочки то платочек новый, то чепчик, то цацка какая-нибудь. Сеньорита не отказывает себе в маленьких радостях.