— Заткнись! — ответил гауптштурмфюрер Эрнст.
Слуга рухнул в кресло и с разинутым ртом проводил взглядом двух высоких, подтянутых офицеров, вошедших, не постучав, в генеральский кабинет. За двадцать лет его службы генералу никто не осмеливался так поступать. Генерал был аристократом и строго придерживался правил этикета.
— Вы генерал-лейтенант Штель? — с каменным лицам спросил штурмбаннфюрер СС Лехнер.
— Да, — ответил пораженный генерал, медленно поднимаясь из-за письменного стола.
— Фюрер приговорил вас к смерти за неисполнение долга и нарушение приказаний! Вы, не получив разрешения, приказали своей дивизии отступить.
— Вы сошли с ума, приятель? — спросил генерал, и тут быстро раздались один за другим четыре выстрела.
Квартиру огласил пронзительный вопль. В кабинет вбежала фрау Штель и в отчаянии бросилась на тело мужа.
— Эта свинья еще жива, — сказал гауптштурмфюрер и оторвал женщину от умирающего генерала.
Приподняв голову генерала за волосы, он приставил дуло пистолета ему к затылку. Глухо раздались два выстрела.
Лицо Штеля раскололось, будто стеклянное Мозги и кровь забрызгали рисунки его детей. Тело дернулось.
— Мертв! — грубо констатировал гауптштурмфюpep, засовывая «вальтер» в кобуру.
— Хайль Гитлер!
Эсэсовцы отсалютовали вскинутыми руками и неторопливо вышли из квартиры. На улице их ждал черный «мерседес» с унтершарфюрером за рулем.
— Куда теперь? — спросил штурмбаннфюрер, откидываясь на мягкую спинку сиденья.
— В Далем, — проворчал гауптштурмфюрер.
Черный «мерседес» быстро поехал вдоль Ландвер-канала.
ГЕНЕРАЛЫ ДАЮТ ДЕРУ
Протяжный, угрожающий грохот с русских позиций пробуждает нас от беспокойного сна.
— Mille diables[103], — выкрикивает Легионер. — Что это?
— Сотни батарей ведут огонь! — отвечает Старик и нервозно прислушивается.
— Кто говорил, что с Иваном покончено? — бормочет Порта.
— Сколько у Ивана боеприпасов, — говорит Малыш. — Надеюсь, он не начнет большого наступления. А на это очень похоже.
— Этот дождь пойдет нам прямо на головы, — говорит с дурным предчувствием Барселона.
Далекий металлический лязг перерастает в грохот. Тысячи снарядов падают все ближе. Мы моментально вскакиваем с коек. В такие минуты мы завидуем вшам. Их обстрел не беспокоит. Снаряды падают с убийственным грохотом, терзая землю. В адском пламени земля, лед, бритвенно-острые осколки разлетаются на сотни метров. Когда снаряд падает на позицию, она просто перестает существовать.
Нарастающий грохот рвущихся снарядов окружает нас со всех сторон. Кажется, что все окружающее — земля, воздух, река, снег, лес, городок Ленино — мгновенно превращается в громадную наковальню, непрестанно звенящую под ударами огромных молотов.
Взрывы невероятной силы раздирают мерзлую землю. Грязь, снег, целые деревья взлетают в воздух, балансируя на фонтанах пламени, словно бы бьющих из недр земли. Ядовитый дым клубится над израненной местностью. Куда ни глянь, виден зеленоватый бульон из талого снега, крови и клочьев человеческой плоти. Мы находимся в каком-то громадном смертоносном котле.
Блиндаж подскакивает и пляшет, будто пробка в бурном море. Люди сходят с ума. Мы колотим их, это наше испытанное средство против шока. Лес горит. Лед на реке раскалывается, черная вода бьет фонтанами. Реке предстоит стать кладбищем для многих русских и немецких солдат. Я плотно прижимаюсь к полу блиндажа. Осколки со свистом влетают в узкие окна. Мешки с песком, которыми мы закрыли их, давно сметены взрывами. Блиндаж трещит и стонет. Выдержат ли его толстые бревна такой обстрел?
Один из новых снарядов со взрывчаткой из каменноугольной смолы буквально подбрасывает блиндаж в воздух. Я чувствую, как из-под ложечки поднимается вопль. Нервы у меня вот-вот сдадут.
— Черт возьми! — выкрикивает Порта. — Сегодня Иван демонстрирует нам все образцы снарядов!
— Мне это не нравится, — говорит Малыш. — Если один из них взорвется прямо над нами, зубные щетки можно будет выбросить. Потому что всем потребуются новые зубы.
Старик вертит ручку полевого телефона и свистит в трубку.
— Чего звонишь? — спрашивает его Порта. — Если вызываешь такси, предлагаю расплатиться с водителем поровну. Только, боюсь, в такую бурную ночь ждать машину придется долго.
— Я должен связаться с командиром роты, — рычит Старик. — Мне нужны приказы! Это большое наступление.
Кажется, что грохот взрывов немного слабеет.
— Конец, — кричим мы, хватая свое снаряжение.
— Наступление, — уверенно говорит Старик, попыхивая трубкой с серебряной крышечкой.