— И ты это терпишь? — с отвращением кричит Хайде. — Я бы навел на нее полицию вермахта. Фюрер говорит, что неверных жен нужно отправлять в бордели. Они недостойны жить в нашем национал-социалистическом обществе. Германию нужно очистить от блуда!
— Тогда останется только несколько образин, — усмехается Порта.
Старик отчаянно вертит ручку телефона и свистит в трубку.
— Чего тебе нужно, черт возьми? — спрашивает Порта. — Хорошенькую девочку?
— Мне нужен командир роты, — злобно отвечает Старик и откусывает еще кусок жевательного табака. — Нам нужно получить приказы, — бормочет он.
— Придумай свои, — говорит Порта. — Результат будет тот же самый. Мы отступаем. Началась дорога домой, и если я скажу, что сожалею об этом, то буду лживым ублюдком!
— Ты помешанный ублюдок! — Старик снова вертит ручку. — Провода перебиты, — рычит он. — Второе отделение, два человека! Соедините их. Я должен поговорить с ротным.
— Merde, не сейчас же? — протестует Легионер. — Это безумие. Соединишь в одном месте, их перебьют в другом, и нас тоже.
— Пошли наружу, — предлагает Порта, обматывая вокруг торса еще одну пулеметную ленту.
— Два человека, — сурово приказывает Старик. — Мне нужен ротный.
Из второго отделения отправлены двое связистов. Унтер-офицер и ефрейтор. Они беззаботно надевают противогазы и каски. Снаружи столько ядовитых паров, словно мы подвергаемся газовой атаке.
Низко пригибаясь, они идут через ад рвущихся снарядов. Унтер-офицер идет первым, пропуская провод через пальцы. Они находят первый разрыв, ликвидируют его, проверяют линию своими телефонами. Связи по-прежнему нет! Идут дальше, все время уклоняясь от снарядов. Находят другой разрыв.
— Стой! — рычит унтер-офицер. Зачищает провод боевым ножом, скручивает вместе концы. Обматывает изолентой. Им приходится проделать это семь раз, пока связь не начинает работать.
— Понял! — кричит Старик в телефон. — Слушаюсь! Держать оборону любой ценой! Массированное наступление, герр обер-лейтенант, простите, герр майор! Я думал, что говорю со штабом роты. Это фельдфебель Байер, второй взвод, пятая рота. Взвод понес большие потери. Осталось пятнадцать человек. Так точно, герр майор, понял! Собственной головой? Какие силы атакуют нас, герр майор? Не знаю! Кажется, армейский корпус. Никак нет! Я не наглею, герр майор! Этот разговор стоил мне пяти человек, надутый болван! — заключает он, но после того, как повесил трубку.
Мы выжидающе смотрим на Старика. Теперь все зависит от него. Последует он приказам батальонного командира или сделает единственно разумную вещь — скомандует быстрый отход.
Старик снова откусывает кусок жевательного табака и принимается разглядывать карту, жуя табак и задумчиво теребя кончик носа.
— Займите свои места, — командует он, — и возьмите с собой все снаряжение.
— О нет! — стонет Порта. — Мы геройски погибнем.
— Ты слышал приказ! Держаться любой ценой, — говорит, оправдываясь, Старик. — Мы последний хлам, какой остался у великой Германии! Командир отдает приказы, но решения принимает Иван!
— Какой замечательный блиндаж, — вздыхает Малыш. — Такого у нас больше не будет! Пропади все пропадом!
— Кончай хныкать, — говорит Порта. — Мы можем построить новый, когда наступит затишье. С верандой и плавательным бассейном, если хочешь!
С востока, из-за шоссе, слышны грохот минометов и скрежет танковых гусениц. Мы быстро собираем свое снаряжение: гранаты, ракетницы, нагрудные патронташи, заточенные саперные лопатки, боевые ножи, магнитные мины. И терпеливо ждем с напряженными нервами, прислушиваемся к скрежету гусениц, доносящемуся с дальней стороны шоссе.
Вспыхивает ракета, заливая мертвенно-белым светом искореженную землю. Бессчетные мертвецы, кажется, начинают шевелиться и вставать. Ракета медленно гаснет, но тут же взлетает другая. Фронт беспокойный.
Прямое попадание в артиллерийский склад, и над лесом расплывается розовый свет.
Русские наступают сомкнутыми рядами. Пехотинцы в белых маскировочных халатах. Ноги, тысячи ног в сапогах взрывают снег. Куда ни глянь, топочут сапоги.
— Ура Сталину! Ура Сталину! — раздается хриплый боевой клич. Словно по команде все автоматическое оружие начинает стрелять по человеческой стене, пересекающей ничейную землю.