Масато поднял взгляд:
— Ты не понимаешь, Коуки! Я, возможно, первый человек в Руконгае, который может видеть мир духов напрямую! Это революция!
— Ки-ки.
— Да, согласен, революция локального масштаба. Но всё же!
Он снова подошёл к зеркалу, рассматривая глаза.
Теперь свечение стало мягче — почти постоянное. В радужке будто плавали крошечные световые нити, похожие на миниатюрные созвездия.
Он попытался зажмуриться, но свет не исчезал.
— Прекрасно. Теперь я не только не сплю, но и не моргаю, как нормальный человек.
Он вышел на улицу — проверить, как это работает на открытом пространстве.
Солнце уже скрылось, но город всё равно сиял.
Он видел, как от фонарей расходятся волны тёплого света, как над крышами плывут слабые сгустки духов — детские души, просто гуляющие по ветру.
— Оу! Это как по спине мурашки… только внутри мозга.
Он усмехнулся и достал блокнот:
> «Теория: глаза синхронизированы с потоками мира. Возможность влиять на них при концентрации.
Вывод: страшно, но интересно. Проверить на ком-то другом. Желательно — не на себе.»
Он посмотрел на Коуки.
— Нет, нет, не на тебе. Даже не думай.
— Ки.
— Да, я тоже считаю, что это плохая идея.
Он вдохнул глубже. Воздух светился, как жидкий янтарь.
И вдруг осознал, что видит не просто реяцу — он видит направления, течение самой жизни. Потоки соединяли людей, животных, даже ветви деревьев. Всё было связано.
— Это… невероятно… — прошептал он. — Всё живое дышит одной энергией… Даже я…
Он посмотрел на собственные руки — они светились мягким голубым оттенком, а из груди тянулась еле заметная нить, уходящая куда-то вдаль, за горизонт.
— Интересно, куда она ведёт?
Коуки посмотрела в ту же сторону и тихо пискнула.
— Ладно, потом разберёмся. Главное — не ослепнуть от собственной гениальности.
Он вернулся домой, всё ещё поражённый.
Мир больше не казался скучным.
Теперь каждая вещь имела свет, дыхание и движение.
Он усмехнулся, лёг на циновку и записал последнюю фразу:
«Если ты начинаешь видеть слишком многое — просто не забывай моргать.
Иначе увидишь то, чего видеть не хотел.»
Следующее утро началось с классического хаоса.
Сначала рухнула полка. Потом загорелся чайник (хотя воды в нём не было).
А потом — самым непостижимым образом — в миске с рисом зацвёл мох.
Масато проснулся, уставившись на это зрелище, и философски произнёс:
— Кажется, Вселенная снова даёт понять, что я должен меньше экспериментировать.
Коуки в ответ кивнула, жуя украденный орех.
Он потянулся, зевнул и подошёл к окну.
Город дышал. Буквально.
Каждый дом, каждая улочка, каждая пылинка — всё окутано слабыми потоками реяцу, которые он теперь видел даже без усилия.
Ниточки энергии тянулись, сплетались, как паутина. Где-то они сияли ярче — там, где люди спорили, смеялись или готовили еду.
— Хм… интересно, — пробормотал он, щурясь. — Энергия действительно реагирует на эмоции.
Он записал в блокнот:
> «Наблюдение № 35: реяцу в местах готовки усиливается пропорционально степени аппетита наблюдателя. Проверить на лапше.»
Он натянул плащ, взял Коуки и отправился на площадь.
Ему казалось, что он стал… кем-то особенным. Не героем, нет, конечно, но кем-то вроде «главного специалиста по видению того, чего другие не видят».
Площадь жила своей обычной жизнью: шум, смех, запах жареной рыбы и бедности.
Но теперь Масато видел всё иначе.
Люди — как живые фонари. У каждого — свой цвет, свой оттенок.
Старик, продающий рис, светился мягким тёплым золотом. Молодой парень, ругающийся с девушкой, — ярко-красным.
А дети, гоняющие мяч, переливались радужными искрами, как если бы в них всё время бурлила жизнь.
— Коуки! Видишь? Каждый человек — это маленький костёр!
— Ки-ки.
— Да, я тоже думаю, что это звучит поэтично.
Он подошёл к женщине, продающей овощи.
— Доброе утро, госпожа Мияко! Ваши овощи сегодня просто… светятся!