Бьякуя не ответил.
Только слегка кивнул, не поднимая взгляда.
Масато развернулся и пошёл по дорожке.
Коуки, сидя на плече, время от времени поглядывала назад, будто ждала, что юный господин окликнет.
Но никто не позвал.
Двор позади становился всё меньше.
С каждым шагом запах благовоний сменялся пылью дорог, звуки — гулом дальних улиц Руконгая.
Солнце садилось, окрашивая белые стены поместья в цвета золы и вина.
Масато остановился у последнего моста, посмотрел через плечо.
Там, где кончалась аллея сакуры, ветер подхватил несколько лепестков и унёс их в сторону.
Один из них зацепился за край его плаща.
Он снял его пальцами, долго вертел в ладони, а потом тихо произнёс:
— Всё равно красиво… даже прощание.
Коуки тихо пискнула.
Масато улыбнулся.
— Пошли. Нам теперь путь подальше отсюда.
Он шагнул дальше, в сумерки, и даже не обернулся — будто прощальный жест тем, кого он когда-то лечил.
Дорога к центральным районам Сейрейтей была почти пуста.
Каменные плиты прогревались от дневного солнца и теперь отдавали остатки тепла, будто не хотели отпускать уходящий день.
Масато шёл медленно — не от усталости, просто некуда было спешить.
Коуки устроилась у него на плече и клевала носом, устав от событий.
За поворотом, где начинались тренировочные площадки Второго отряда, он услышал знакомый голос.
— Эй, птенец с мягким клювом! —
Звук лёгкий, уверенный, с тем оттенком весёлой насмешки, который трудно было спутать.
Он обернулся — Йоруичи.
В капитанской хаори, с расстёгнутым воротом, волосы убраны небрежно, а глаза — те же: живые, чуть хитрые, будто она всегда знает больше, чем говорит.
Рядом на каменной стене сидела чёрная кошка — очевидно, её старая привычка дублировать себя.
— Давно не видела тебя, Масато. Что, Бьякуя опять измотал тебя тренировками? — сказала она, подойдя ближе, небрежно сунув руки в рукава.
Он усмехнулся, хотя уголки губ дрогнули нервно.
— Почти. Только на этот раз не тренировками.
Йоруичи прищурилась, заметив мешок через плечо.
— Хм. Похоже, ты не на задание идёшь, а уезжаешь насовсем. Что-то случилось?
Масато вздохнул и кивнул.
— Да. Меня… выгнали.
— Выгнали? Из поместья Кучики? — Йоруичи хмыкнула. — Это надо умудриться. Даже я не смогла добиться такого результата.
Он улыбнулся чуть шире.
— Спас не того человека. Слишком простого для их стандартов.
— А-а… — протянула она, качнув головой. — Значит, снова твоя вечная болезнь — совесть.
— Наверное, — ответил он. — Не знаю, правильно ли поступил, но… если бы всё повторилось, сделал бы то же самое.
Йоруичи замолчала, глядя куда-то поверх его плеча, туда, где за крышами начиналось небо.
— В этом и разница между тобой и большинством, — сказала она тихо. — Ты не лечишь ради долга. Ты лечишь, потому что иначе не можешь. И таких, как ты, здесь всегда будут выгонять.
Масато усмехнулся:
— Звучит, как диагноз.
— Почти, — улыбнулась Йоруичи. — Но это хороший диагноз.
Она шагнула ближе, похлопала его по плечу.
— Иди в казармы. Унохана тебя, конечно, не расцелует, но приютит. Она всегда собирает всех, кого система выкинула.
— Знаю, — кивнул он. — Просто хотелось пройтись пешком. Чтобы всё улеглось.
Йоруичи посмотрела на него чуть дольше, чем обычно.
— Если что — приходи ко мне. Не как к капитану. Просто… поговорить. Иногда это помогает не сойти с ума.
Он слегка поклонился.
— Спасибо. Но я, кажется, уже давно с ума сошёл. Просто научился с этим жить.
Йоруичи усмехнулась, развернулась к тренировочной площадке.
— Тогда добро пожаловать в клуб.
Она ушла, растворяясь в вечернем воздухе, лёгкая и уверенная, как тень на закате.
Масато ещё несколько секунд смотрел ей вслед, потом снова закинул мешок на плечо и двинулся дальше.
________________________***______________________
В лазарете царила тишина.
Только ровный звук капель — вода с потолка медленно стекала в деревянную чашу.
Запах лекарственных трав висел в воздухе, густой, как туман после дождя.
Масато стоял у двери, не решаясь войти.
Коуки спрыгнула с его плеча и тихо побежала вперёд, словно проверяя, можно ли.
— Входи, — прозвучал спокойный голос.