— Это бинты, Ямада, а не кирпичи.
— Да, но они… очень плотные…
Масато остановился, повернулся и, не удержавшись, рассмеялся — тихо, но искренне.
— Ну, если бинты для тебя тяжёлые, то придётся развить духовные мышцы. Хотя бы моральные.
Они вошли в небольшую палату на втором этаже. Внутри было светло: два широких окна, за которыми шумел сад — ветви бамбука мерно стучали друг о друга, словно кто-то там тихо аплодировал ветру.
У кровати сидел раненый шинигами — пожилой мужчина с перевязанным плечом. Лицо его было усталым, но спокойным; он держал в руках раскрытую книгу, хотя, судя по тому, как его глаза блуждали, читал он давно одну и ту же строку.
— Пациент Вакацу, — представил Масато. — Порез при тренировке с кидо. Не смертельно, но больно. Ваша задача — заменить повязку и проверить целостность ткани.
Он сделал паузу и добавил с едва заметной улыбкой:
— И желательно не спалить больницу.
Ханатаро послушно поставил бинты на столик и замер, как перед экзаменом.
Руки дрожали.
Он глотнул воздух, будто тот был лекарством.
— Так, — Масато опёрся на подоконник, скрестив руки. — Сначала — осмотр. Не спеши. Посмотри на кожу, почувствуй поток реяцу.
— Поток? — переспросил Ханатаро, нервно оглянувшись. — А если я почувствую что-то не то?
— Тогда почувствуй ещё раз. Главное — не делай лицо, будто увидел призрака. Тут все пациенты будут живые, пока я рядом.
Пациент хмыкнул, а Коуки прыснула смешком, будто понимала шутку.
Ханатаро осторожно наклонился к ране. Ткань уже подсохла, но края бинта чуть прилипли к коже. Он взялся за край, пальцы подрагивали, и, чтобы не дрожали, он прикусил губу.
— Всё нормально, — сказал Масато, подходя ближе. — Просто сними повязку. Медленно, но уверенно.
— Д-да, сейчас…
Повязка пошла туго, и в тот момент, когда ткань наконец отделилась, из-под неё выступила свежая красноватая полоска. Ханатаро побледнел и, не успев ничего сказать, резко поднял руку, активируя лечебное кидо — только вот слишком резко.
— Аккурат… — начал он, но слова слились в ком, и зелёный свет, вместо того чтобы лечь ровным потоком, вспыхнул прямо над ладонью.
Воздух дрогнул.
На мгновение в палате запахло озоном и чем-то сладким, как после грозы.
Пациент инстинктивно втянул голову в плечи, Коуки взвизгнула и прыгнула на шкаф.
Масато успел только вздохнуть:
— Ага. Началось.
Мгновение спустя свет вспыхнул ярче — но не больно, просто слепяще. Из ладони Ханатаро, вместо ровного луча кайдо, вырвалось несколько тонких искр, которые, словно комары, врезались в стену и оставили на ней след — аккуратный, как ожог от чайника.
Масато шагнул вперёд, положил руку ему на запястье.
— Стоп. Всё. Хватит. Выдыхай.
— Я… я не… я просто хотел—
— Хотел, но не рассчитал. Добро пожаловать в мою жизнь.
Он выдохнул, и энергия вокруг слегка осела, растворяясь, как пар.
Пациент осторожно выглянул из-за книги.
— Я жив? — спросил он неуверенно.
— Да, но ваша комната теперь официально участвует в программе по испытанию световых эффектов, — ответил Масато.
Ханатаро растерянно посмотрел на свои ладони, потом — на стену, потом снова на Масато.
— Простите…
— Извинишься, когда взорвёшь крыло. Пока что — просто результат.
Он отошёл на шаг, достал из внутреннего кармана маленькую кисть и начал аккуратно записывать что-то в блокнот, бормоча себе под нос:
— Ученик склонен к перенапряжению реяцу… реакция неконтролируемая… проявления типичные для новичков… склонность к панике — десять из десяти.
Ханатаро всё это время стоял в одной позе, боясь пошевелиться.
Наконец Масато поднял взгляд и сказал спокойно:
— Ладно. Вторая попытка. Только теперь — дыши. Не думай о потоке. Представь, что ты наливаешь воду из чайника. Медленно. Без всплесков. Понял?
— Понял.
— Если не получится — ничего. Тут никто не ждёт идеала. Даже я. Особенно я.
Ханатаро кивнул, снова поднял руки, и в этот раз зелёное сияние проявилось мягче — оно не вспыхнуло, а будто выдохнуло. Тонкий луч лёг на кожу пациента, плавно, ровно.
Через несколько секунд красная полоска посветлела, потом исчезла.
— Есть, — сказал Масато. — Теперь повязка. И не перепутай, где верх и низ.
— Я… понял!
Он так поспешно взял бинт, что тот развился, упал на пол и размотался, словно белая змея.