— Ямада, ты опять опоздал, — сказал Масато, не поднимая взгляда от свитка.
Откуда-то из-за угла, спотыкаясь, показался Ханатаро.
На плече у него болталась сумка с бинтами, в руках он держал ведро с водой, которое явно было тяжеловато.
Он остановился, переводя дыхание, и произнёс, заикаясь:
— Я… не опоздал… просто… вода… проливалась… пришлось вернуться…
— Ну конечно, — Масато сделал вид, что верит. — Вода же не может без тебя дойти до палаты, она застеснялась, да?
Ханатаро смутился, потом осторожно поставил ведро на землю.
На его мундире было пятно — очевидно, от того самого «пролива».
— Что сегодня будем делать, Масато-сан? — спросил он, вытирая руки о рукав.
— Учиться не убивать пациентов бинтами, — спокойно ответил тот. — И тренировать точность кайдо. Если после этого здание останется на месте — можно будет считать день удачным.
Ханатаро кивнул с таким серьёзным выражением лица, будто готовился к экзамену капитанского уровня.
Масато закрыл свиток, отставил чашку и встал.
— Ладно. Урок начнём с простого — перевязка раны. Тебе достаётся самый важный пациент, — он указал на Коуки.
Обезьянка подняла голову, нахмурила бровки и возмущённо пискнула.
— Да, именно ты, — подтвердил Масато. — Представим, что у неё царапина. Твоя задача — наложить бинт быстро и аккуратно.
Ханатаро осторожно взял один бинт, развернул его… и тут же запутался.
Ткань выскользнула из рук, упала на пол, и через секунду Коуки уже сидела на нём, с гордым видом охраняя добычу.
— Э… — только и смог произнести он.
— Уже успех, — сказал Масато. — Пациент не сбежал, а это половина успеха лечения.
Он вздохнул, подошёл ближе, помог аккуратно свернуть бинт обратно.
— Смотри, — сказал он, показывая движения. — Главное — не спешить. Рукам не нужно думать, они просто делают.
— А если я сделаю неправильно?
— Тогда сделаешь снова. Мир не рухнет. Проверено.
Ханатаро попытался повторить.
На этот раз получилось чуть лучше, хотя бинт всё равно лёг неровно. Коуки обернулась, внимательно посмотрела на работу и вздохнула, как строгий мастер, наблюдающий за учеником.
— Видишь? Даже она недовольна, — заметил Масато. — Но зато бинт держится. Это уже чудо.
— А теперь кайдо, — добавил он. — Можешь попрактиковаться на яблоке.
Он достал из ящика слегка побитое яблоко, поставил на деревянную дощечку.
— Представь, что это рана. Цель — не осветить яблоко, не взорвать его, а просто немного нагреть, чтобы «затянуть трещину».
Ханатаро вытянул ладони, сосредоточился.
Воздух чуть дрогнул.
Зелёный свет медленно проявился между его пальцами, сначала слабый, как дыхание свечи, потом ярче.
Масато стоял рядом, не вмешиваясь.
Свет коснулся яблока — и оно не взорвалось.
Наоборот — трещинка на кожуре едва заметно стянулась.
— О, — тихо сказал Ханатаро, будто боялся спугнуть чудо. — Получилось…
Масато кивнул, а потом взял другое яблоко и шепнул:
— А теперь попробуй то же самое, но с закрытыми глазами.
— З-закрытыми?
— Да. Чтобы не думал, а чувствовал. Кайдо — не зрение, а дыхание.
Ханатаро вдохнул, прикрыл глаза, вытянул руки.
Свет снова появился, но теперь неровный, дрожащий, будто он сам колебался вместе с ним.
На мгновение показалось, что ничего не выйдет, но вдруг яблоко под его ладонями слегка дрогнуло и снова затянулось, пусть и не идеально.
— Не идеально, но живое, — сказал Масато. — Это и есть лечение.
Коуки тихо хлопнула лапками, как будто аплодировала.
Ханатаро улыбнулся — неуверенно, но от души.
Масато посмотрел на него, потом на полосу солнца, что легла через порог на их ноги.
— Вот что, — сказал он. — На сегодня достаточно. Не доводи организм до перегрева.
— Я думал, мы будем тренироваться до вечера…
— Нет, — отрезал Масато. — Учёба — это не пытка. Если слишком долго лечить, даже здоровый начнёт болеть.
Он сел обратно на ступеньки, достал чай, подул на поверхность.
— Иногда лучший урок — просто посидеть и не испортить ничего.
Ханатаро сел рядом, обхватил колени, и они замолчали.
Сад за аптекарней шелестел листьями, где-то щёлкала деревянная дверь, а из открытого окна тянуло запахом свежего бинта и тёплого хлеба — кто-то на кухне, похоже, готовил обед.