Пахло травами, теплом и чуть-чуть дымом.
Всё смешалось в одном ощущении — утреннего дня, который начался не идеально, но честно.
— Ну что, — сказал Масато, отряхивая рукава. — Сегодня мы официально сушим солнце.
— Сушим… что?
— Наши ошибки, Ямада. Пока они не начнут светиться.
Ханатаро ничего не ответил — просто кивнул, с тем самым выражением лица, когда человек впервые понимает, что его труд не зря, даже если вокруг пахнет гарью.
Коуки, довольная, снова уселась на подоконник и закрыла глаза.
Снаружи зазвучали голоса — кто-то уже звал на завтрак.
Масато собрал записи в стопку, стряхнул с колен пыль и сказал:
— Пойдём есть. Урок окончен.
— А с пилюлями что?
— Пусть полежат. Пусть сохнут. Как-никак, солнце для того и светит — чтобы помогать тем, кто чуть подгорел.
Ханатаро улыбнулся, и они вдвоём направились к выходу, оставив за собой тёплый запах лекарств, который медленно заполнял утренний воздух.
После завтрака весь Четвёртый отряд ожил: где-то звенела вода в тазах, кто-то нес бинты, по коридорам ходили с подносами с настойками.
Воздух пропитался запахом лекарств и чистоты, а по двору тянуло паром от сушёного белья.
Масато, Ханатаро и Коуки возвращались обратно к своей лаборатории, неся поднос с небольшими баночками, в которых аккуратно лежали вчерашние «экспериментальные» пилюли.
— Итак, — сказал Масато, когда они дошли до входа. — Сегодня попробуем проверить эффект восстановления на живом объекте.
Ханатаро остановился, чуть приподняв баночку.
— Вы имеете в виду… пациента?
— Ну… не совсем. Пациенты обычно не согласны на эксперименты. А вот добровольцы — вполне.
Ханатаро вопросительно посмотрел на него, но ничего не сказал.
Масато открыл дверь лаборатории, поставил поднос на стол, затем выглянул в окно, как будто кого-то искал.
— А вот и он, — сказал он спокойно.
Через несколько секунд в дверях появился долговязый шинигами с добродушным лицом и вечно растрёпанными волосами.
— Эй, Масато! Ты ведь вчера говорил, что у тебя есть что-то для восстановления энергии? Я только что вернулся с дежурства и… — он устало потянулся, зевая. — Я почти не чувствую рук.
Масато кивнул, улыбаясь краем губ.
— Отличное совпадение. Садись, Кэнтаро. Сегодня ты — герой науки.
Ханатаро замер.
— Герой… чего?
— Не бойся, — сказал Масато. — Он уже второй год доброволец. Всё, что у него может случиться — лёгкое головокружение или желание спеть гимн Одиннадцатого отряда.
Кэнтаро рассмеялся, плюхнулся на стул и потер плечо.
— Да мне всё равно. Главное — чтобы снова пошёл прилив силы.
Масато достал одну пилюлю — ровную, чуть потемневшую, и положил её перед ним.
— Это новый тип стимулятора реяцу. Название рабочее: «Пилюля Ямады».
— Звучит страшно, — сказал Кэнтаро.
— Ещё как, — добавил Масато с невозмутимым видом. — Ну что, проглоти и скажи ощущения.
Ханатаро стоял рядом, напряжённо наблюдая, как Кэнтаро берёт пилюлю двумя пальцами.
— На вкус как… — он нахмурился, — как старая мята с солью.
— Отлично, значит, всё в порядке, — сказал Масато. — Теперь подожди немного.
Прошло несколько секунд.
Кэнтаро сидел спокойно, потом нахмурился.
— Ох… жарко как-то…
— Это нормально, — отозвался Масато, доставая блокнот. — Реакция тела на духовное усиление. Главное — не двигайся резко.
— Я не двигаюсь… но, кажется, пульсирует всё тело…
Коуки, сидящая на полке, приподняла голову и насторожилась.
Амулет на столе слегка дрогнул, вспыхнув зелёным светом.
— Всё под контролем, — пробормотал Масато, делая пометки. — Температура стабильная, духовное давление растёт…
Кэнтаро в этот момент вдруг вскочил.
— Ох, у меня… у меня энергия кипит!
— Это тоже нормально, — спокойно сказал Масато. — Главное — не…
— Я побегаю! — сказал Кэнтаро с энтузиазмом и вылетел из лаборатории.
Из коридора послышались глухие шаги, потом крик:
— Смотрите, я снова молод!
Масато вздохнул, закрыл журнал и сказал, не поднимаясь:
— Вот теперь — не нормально.
Ханатаро стоял ошарашенный.
— Он… он убежал?!
— Он просто проверяет эффект. Так сказать, полевые испытания, — сказал Масато, поднимаясь. — Пойдём, посмотрим, чтобы он не выбил дверь капитана.