— Добрый день, — сказала она ровно и поставила пиалу на стол. Её голос был тихим, но она умела так сказать «добрый», что все автоматически ободрились. — Сегодня у нас необычная программа: Масато-кун решил поделиться «тренировочным материалом».
Масато, стоявший в дверях с полным подносом инструментов (так, на всякий случай), покраснел и сделал шаг вперёд. Ханатаро стоял рядом и почти держал поднос, хотя на самом деле его руки были пусты — он просто хотел быть поближе к процессу.
— Я просто подготовил возможный учебный образец, — начал Масато, смущаясь. — Пилюля не для регулярного использования, но… подойдёт для тренировки управления реяцу.
Один из старших целителей, мужчина с морщинами у уголков глаз, подвинул чашку ближе и спросил:
— Масато, это безопасно? Я не хочу внезапно начать петь боевые песни.
— Пока что все побочные эффекты — временные, — ответил он без особой уверенности. — Может усилиться ощущение бодрости, небольшая стимуляция, не более того.
Унохана посмотрела на собрание, и в комнате сделалась тишина, в которой слышалось только измеренное дыхание. Она сняла крышку с пиалы, поднесла к носу одну пилюлю и вдохнула. В её лице не промелькнуло удивление — только внимательность. — Пахнет мятой и чем-то терпким, — сказала она. — Неплохо.
— Если хотите, — продолжил Масато, — можно дать маленькую дозу добровольцу. Мы уже проверяли вчера, но на добровольце эффект несколько другой.
Тут в комнате поднялась лёгкая волна шепота: кто-то покачал головой, кто-то улыбнулся, и в итоге один из молодых целителей, который всё утро жаловался на усталость после дежурства, поднял руку.
— Я могу, — сказал он бодро. — Если это поможет, я готов.
— Хорошо, — промычал Масато, обнадеженно улыбнувшись. — Небольшая доза. Подождём минуту.
Унохана сама поднесла пилюлю к губам добровольца. Она контролировала всё неспешно: в комнате было видно, что даже её движения не хотят зря тратить энергию. Демонстрация была короткой — пилюля проглочена, чашка с тёплым чаем подана.
Прошло десять минут. Собрание тихо беседовало о мелких ранах и о том, как лучше хранить травы в дождливую погоду. Медленно, без драм, целитель начал подниматься по шкале бодрости: сначала он поморщился, затем улыбнулся, потом глубоко вдохнул, словно почувствовав, что ему вернули груз лёгкости. Он расправил плечи — и все заметили это как небольшое чудо.
— Ох, — сказал он, — я чувствую тепло в груди и… будто можно копать целый огород.
— Неплохо, — кивнула Унохана, делая пометки в блокноте. — Двадцать минут эффекта, затем спад. Лёгкая гиперактивность, но без агрессии.
Старший целитель покачал головой и улыбнулся:
— Масато-кун, вы явно нашли способ, как заставить людей работать быстрее. Но будьте осторожны с дозировкой. Я не хочу, чтобы на следующее утро в коридоре танцевали медсёстры.
— Принято, — сказал Масато. — Мы будем фиксировать.
После того как эффект прошёл и лейтенант спокойно сел и попил чаю, Унохана взяла одну из оставшихся пилюль обратно в руки и тихо промолвила:
— Это не идеальное лекарство. Но полезное. Для тренировки рефлексов — самое то. И ещё — оно напоминает, что из ошибки иногда рождается инструмент. Главное — знать, как его применить.
Её голос был простым и сухим, без громких слов. Собравшиеся кивнули, кто-то записал в блокнот, кто-то хмыкнул и переключился на разговор о перевязках. Комната снова наполнилась обычными разговорами — о смене дежурств, о том, кто забыл вымыть пробирки, и о том, где лучше хранить мёд для компрессов.
Унохана поставила пиалу с пилюлями на стол прямо посреди картотеки и, слегка наклонившись, тихо добавила:
— И ещё. Если кто-нибудь из вас почувствует прилив вседозволенности после приёма — берегите посуду. Я не хочу мыть разбитые чашки.
Все засмеялись, лёгкое и человеческое смехотворство растянулось по комнате, как будто само здание подчинилось настроению. Масато стоял в дверях, держа в руках пустую чашку, и в груди у него что-то разогрелось — не от реяцу, а от простого ощущения, что их маленькое «неправильное» творение кому-то помогло.
Когда собрание закончилось, люди расходились по своим делам: кто-то в палату, кто-то — в кладовку, а кто-то — к столу с чаем. Пилюля Ямады тихо лежала в пиале, напоминая о том, что даже обугленная вещь может пригодиться, если рядом есть руки, которые знают, как её применить.