— Вот здесь мы изучаем динамику реяцу в процессе лечения, — спокойно объяснил Масато, пока Исане осматривала беспорядок. — Не волнуйтесь, всё систематизировано. Просто система немного… визуальная.
— Похоже на катастрофу, — заметила она осторожно.
— Отлично! Значит, вы чувствуете энергию места.
Ханатаро тихо хихикнул, пряча улыбку в воротник.
Масато, не обращая внимания, достал из-под стола флакон и поставил перед Исане.
— Попробуйте определить состав. Это будет ваше первое задание.
— Хорошо, — кивнула она. — У вас есть описание ингредиентов?
— Конечно, где-то было… — он вытащил свиток, посмотрел на него и добавил: — Хотя, может, лучше не читайте. Там много исправлений. И примечаний. И, кажется, следы вчерашнего соуса.
Исане медленно вдохнула.
— То есть я должна определить состав раствора без данных, без мерок и без контекста?
— Именно! — Масато оживился. — Потому что медицина — это не слепое следование правилам, а… — он задумался, — умение выжить, когда правила взорвались вместе со столом.
Ханатаро прыснул от смеха, прикрыв рот.
Исане подняла глаза от флакона:
— Вы… серьёзно так работаете?
— Абсолютно. Я не боюсь ошибок, пока все живы.
— Это не медицина. Это безумие.
— Зато эффективное, — улыбнулся он и добавил уже мягче: — Вы не волнуйтесь. Здесь никто не ждёт от вас подвигов. Просто будьте собой. Остальное взорвётся без вашего участия.
Она не знала, смеяться или злиться, но впервые за день почувствовала, что напряжение спадает.
Ханатаро уже что-то раскладывал по полкам, бормоча под нос формулы кайдо, а Масато, отряхивая пыль с хаори, задумчиво смотрел на неё — спокойно, без привычного офицерского превосходства.
Просто как человек, который умеет видеть через беспорядок — и других, и себя.
В этот момент где-то за стеной хлопнуло — видимо, тот самый чайник всё же сдался.
Масато не дрогнул.
— Видите? Стабильность.
Исане впервые тихо улыбнулась.
Она поняла, что работать здесь будет… непросто.
Но, возможно, интересно.
К вечеру 4-й отряд заметно стих.
Где-то на заднем дворе тянуло запахом мокрого бинта, перемешанного с паром от риса — кухонный корпус как раз разливал ужин по мискам.
Пациенты в основном дремали: кто-то с перевязанной рукой, кто-то с усталым взглядом, а кто-то просто лежал, слушая, как за стеной скрипят тележки.
Исане, сидевшая за столом, сортировала свитки. Бумага шуршала размеренно, как дыхание. Время от времени она слышала, как где-то за дверью Ханатаро с кем-то спорит о том, «какая повязка быстрее подсыхает» — и, как всегда, побеждал страх сделать ошибку.
Масато в это время сидел у дальней койки, тихо разговаривая с пожилым шинигами, который всё никак не мог уснуть.
Пациент был худ, кожа на висках — сероватая, руки дрожали даже во сне.
Он пережил стычку на границе с рукарами, и теперь его тело отказывалось восстанавливаться.
— Вы не должны вставать, — мягко сказал Масато, когда тот попытался подняться. — Сила не возвращается от упорства, только от времени.
— Время я уже потратил, — пробормотал старик. — Пусто в груди, как будто сердце кто-то забрал.
Масато кивнул. Не ответил сразу.
Он снял верхнюю часть хаори, сложил её на стул и, выдохнув, прикрыл глаза.
Исане наблюдала из-за стола, не вмешиваясь.
Он не готовил никаких инструментов, не доставал ничего из своих ящиков, не рисовал символов кайдо — просто сел рядом.
Его ладони легли на грудь шинигами — не резким движением, а будто осторожно проверяя, можно ли касаться.
От его пальцев шёл слабый свет — не сияние, а скорее мягкое мерцание, похожее на отблеск голубой свечи под водой.
Свет был тусклым, но от него становилось тепло.
Исане, не отрывая взгляда, видела, как напряжение на лице пациента растворяется.
Дыхание, прерывистое и неровное, постепенно стало глубоким.
Масато ничего не говорил — лишь тихо шептал какие-то слова, не заклинания, а простые напоминания:
— Дыши ровнее. Не торопись. Всё, что нужно телу, оно само вспомнит.
Прошло несколько минут.
Он убрал руки, потянулся, будто проделал тяжёлую работу, и сказал спокойно: