И всё. Мир взорвался.
Чёрная пыль пошла стеной, ударила во все стороны. Её вкус — железо и гарь. Кто-то вскрикнул, но голос тут же утонул. Вспышка света прорезала мглу — хадо, выпущенное наугад. Ещё одна вспышка, ослепляющая, выжгла в темноте силуэт — руку, тянущуюся откуда-то сбоку. Потом — крик, короткий, рваный, и тьма снова сомкнулась.
Кенсей выдернул меч. Металл блеснул, но свет сразу потух.
— Бежать не вздумайте! — выкрикнул он, перекрывая шум. — Держать круг!
Но ответов не последовало. Только шорохи — быстрые, беспорядочные, будто кто-то пробегает мимо, не касаясь земли.
Капитан видит вспышку — короткую, зеленоватую. Рефлекторно отскакивает, клинок высекает искру, но удар проходит мимо, скользя по воздуху. Что-то задевает его плечо, холодное, как металл. Он оборачивается, но позади — пустота.
Кенсей делает шаг вперёд, вскидывает меч.
— Сдуй его, Тачиказе! — глухо произносит он.
Мгновение — и воздух рвётся. Меч становится ножом, а лезвие покрывается вихрем, острым как бритва. Резкий свист, удар — вспышка света выхватывает из темноты искажённые фигуры. На миг они видны: длинные конечности, изломанные тела, лица, где черты растянулись, будто их тянули изнутри. Кенсей делает второй удар — вихрь сносит стену, оставляя прорезь до основания. Но когда пыль рассеивается, там снова пусто. Ни тел, ни крови. Только воздух дрожит, как струна.
— Чёрт… — он выдыхает. Его дыхание — пар, хотя вокруг не холодно. Он чувствует, что удары не касаются живого — будто сражается с отражениями. Каждый взмах оставляет след в воздухе, но этот след не причиняет вреда.
Внезапно он почувствовал знакомое присутствие. Маширо где-то сбоку, за дымом. Её реяцу колышется неравномерно — резкие всплески, потом провалы.
— Кенсей! — её голос рвётся из темноты, хриплый, надломленный.
Он разворачивается на звук — только успевает увидеть белое пятно..
— Маширо!
Она кричит снова, но звук мгновенно обрывается, будто кто-то выключил его.
Тьма надвигается. Не из-за света — он всё ещё где-то есть, но его не видно. Всё вокруг становится вязким, как жидкость. Меч Кенсея гудит, воздух режет уши. Он чувствует — рядом движение, дыхание, почти касание плеча. Замах — и пустота. Удар — и ничего.
Пыль оседает. Мир замирает.
Где-то в глубине слышится одинокий удар — глухой, равномерный, как сердце под землёй. Потом второй. Третий.
И всё стихает.
Рассвет пришёл тихо, без цвета. Солнце не поднималось, а словно проступало сквозь слой серого воздуха, как пятно под кожей. Свет не грел. Он лишь медленно выталкивал из тьмы очертания — куски стен, изломанные балки, перекошенные столбы, чёрные следы на земле. Долина лежала мёртво. Никаких криков, никаких движений — только редкие хлопки пепла, падающего на камень.
Ветер шёл снизу, из провала, где ночью было слышно шорохи. Теперь там было пусто. Воздух пах гарью и железом, а под ногами шуршал слой серой пыли — мягкий, как мука. Если провести пальцем, под ним открывалась обожжённая земля. Местами виднелись отпечатки подошв — неясные, едва заметные, словно их не давили, а выжигали изнутри.
Первым, что можно было заметить, были мечи. Они лежали беспорядочно, но не хаотично — будто кто-то разложил их в круг и потом ушёл. Рукояти покрыты пеплом, клинки матовые, потускневшие. На одном из них висел кусок ткани — остаток перевязи, выцветший до белого. Рядом валялся обломок нагрудной пластины, расплавленный по краям, с вдавленным отпечатком ладони. Металл был ещё тёплым.
В траве, которой почти не осталось, застряли обрывки формы — полосы белой материи, местами чернеющие от копоти. Один кусок висел на обломанном заборе, и ветер медленно водил им туда-сюда, будто флагом, который уже никому не принадлежит. Каждый порыв поднимал облачко пепла, и оно летело вдоль улицы, оседая на пустые стены.
Выше, на склоне, где ещё недавно стоял отряд, земля почернела кольцом. Не просто след от огня — будто слой почвы выжгли изнутри. Круг был ровный, правильный, и издали мог напоминать след от чего-то огромного, прошедшего через долину и исчезнувшего. Внутри этого круга ничего не росло: ни травы, ни сорняков, ни даже мха. Только тонкий слой чёрной пыли, которая при малейшем движении воздуха взлетала, закручиваясь в спирали и тут же распадаясь.
Над всем этим стояла тишина. Та, что не ждёт продолжения. Птиц не было. Даже насекомые не летали. Лишь лёгкий, протяжный свист ветра, проходящий между остатками домов, звучал как дыхание огромного, но уже мёртвого существа.