Маширо — рядом, чуть согнувшись, как хищник, который ещё не решил, бросится ли на жертву или подождёт момент. Её волосы болтались рывками — словно по ним пробегал ветер, которого не было.
— Кенсей!? Маширо!? — Роуз поднял руку, но не стал приближаться.
Ответа не было.
В следующее мгновение пространство содрогнулось.
Маширо рванула вперёд так быстро, что её силуэт размазался в воздухе. Её удар пронёсся над плечом Лизы, рассёк ворот кимоно и разрушил стену дома за ними.
Разлетающиеся осколки дерева ударили в землю, подняв тучу пепла.
Кенсей ударил почти одновременно.
Прямой, жёсткий удар, будто глыба металла летит в животных. Шинджи едва успел поставить меч — лезвие дрогнуло, и по рукояти прошла такая вибрация, что кисть онемела.
Удар разорвал воздух вокруг, и от него по поверхности камней пошли тонкие трещины.
— Они даже не узнают нас… — прошептал Роуз, отступая.
Они работали в команде.
Хирако — уводил удары.
Лав — блокировал.
Лиза — рубила быстрыми, точными движениями.
Роуз — помогал Шинджи.
Хачи — закрывал слабые участки барьерами.
Но этого было недостаточно.
Маширо двигалась рывками, как пружина, которая вот-вот сорвётся. Её удары были беспорядочны, но настолько мощны, что в воздухе оставались короткие, пульсирующие вспышки.
Кенсей же бил методично — каждый удар намеренный, каждый шаг рассчитан.
— Они сильнее, чем раньше! — Лав сплюнул кровь. — Это ненормально!
Хачи, тяжело дыша, выкинул ладони вперёд:
— Бакудо 99… Кин.
Пол вокруг дрогнул.
Из тёмной земли поднялись массивные золотые столбы, цепи, печати, перекрёстные структуры, которые обрушились на тела Маширо и Кенсея, заставляя их согнуться, прижимая к земле.
Они взвыли — не голосами людей, а чем-то пустым, хриплым, рваным.
На секунду — тишина.
И тогда Хиори, всё это время стоявшая, казалось, без сознания, вздрогнула.
Её руки дёрнулись судорогой, дыхание стало резким.
Голова дёрнулась вперёд — и она издала звук, похожий на всхлип, но в нём не было ничего человеческого.
Шинджи повернул её к себе, крепко удерживая за плечи.
— Хиори! Эй! Очнись! Это я!
Единственным ответом был резкий, рваный рывок.
И внезапный удар.
Хиори ударила так быстро, что Шинджи не успел полностью уйти — её кулак прошёл по воздуху и рассёк кожу на его щеке, оставив горячий след.
Глаза её уже не были глазами. Там была зелёная, яркая, неровная вспышка — маска начинала формироваться под кожей.
— Хиори, нет… — прошептал он.
Все остальные внезапно исчезли.
Не физически.
Просто… пропали.
Сначала Роуз, потом Лав, потом даже громкое дыхание Маширо — всё исчезло в миг, будто кто-то сжал воздух.
Они оказались окружены тьмой.
Густой, чёрной, смоляной.
Тьма не падала сверху — она росла снизу, как нарастающая вода. Она поглощала свет, глушила звук, отнимала у реяцу направление.
Шинджи почувствовал, как невидимая стена отделила его от остальных.
Он не слышал их.
Не чувствовал их присутствия.
Даже собственная реяцу тонула в этом вязком, сжимающем пространстве.
Тьма не просто лишала чувств — она резала.
Глухие удары.
Тихие вскрики.
Металлический запах крови, который быстро растворялся, будто его кто-то глотал.
Шинджи пытался прорваться, но каждый шаг давался с трудом — будто ноги погружались в холодный ил.
Хиори вырывалась, маска под её кожей пульсировала, как рана, которую кто-то выворачивал изнутри.
Затем — тишина.
Вдруг.
Тьма стала подниматься.
Не исчезла — а поднялась, будто туман, расступившийся под невидимым ветром.
Шинджи стоял на коленях, тяжело дыша.
Все остальные лежали на земле — кто без сознания, кто неподвижно, но видно было, что дышат.
Барьеры Хачи лежали на земле разломанными, как расколотое стекло.
И рядом — стоял силуэт.
Тихий.
Неподвижный.
Чёрное кимоно. Белый ворот. Меч, уходящий в ножны, как будто его только что использовали и вытерли кровь.
Канаме Тоусен.
Шестой офицер отряда Кенсея.
Он повернул голову.
Ослепшие глаза были спокойны, как вода.
В комнате, где недавно бушевала смерть, остался лишь ровный, почти мягкий голос: