— Банкай. Сузумуши Тсуишики: Эмма Короги.
Шинджи понял.
Поздно.
И только холодный ветер, прошедший по разрушенной улице, напомнил, что всё это — не кошмар.
Это — начало.
Глава 35. То, что называется "Пустофикация". Часть 2
Тьма от банкая ещё не полностью рассеялась. Она висела в воздухе плотной дымкой, оставляя на коже ощущение сырости, будто Шинджи стоял под проливным дождём, хотя вокруг было сухо.
Воздух дрожал — не от звука, а от искажённой реяцу, будто всё пространство вспучилось изнутри и пыталось прийти в норму.
Тоусен стоял неподвижно, будто был частью этой неподвижности. Его белые глаза не моргали, не двигались — но было ясно, что он всё замечает безошибочно.
Шинджи медленно поднялся, перенося вес с колена на ступни. Камни хрустнули под его ботинками — звук слишком громкий в этой мёртвой тишине.
— Тоусен… — голос вышел хриплым, но не слабым. — Что ты сделал? Где Кенсей? Маширо? Почему… почему ты напал на нас?
Тоусен чуть наклонил голову набок. Движение было странным — слишком медленным, будто он размышлял, как именно повернуть шею.
— Я исполнял приказ, — произнёс он тихо. — Как и всегда.
Шинджи прищурился.
— Приказ? Чей? Кенсея? Что ты несёшь?
— Мой капитан… — Тоусен пошевелил пальцами, будто касался невидимого меча. — Всегда выбирает путь, где меньше крови. Но иногда… нужно следовать другому пути, чтобы добиться справедливости. Он этого не понимает.
В голосе не было ни злости, ни сомнений — только ровное, болезненно спокойное убеждение.
Шинджи шагнул ближе, держа руку на эфесе меча.
— Ты говоришь загадками. Что произошло? Кто отдал приказ напасть на своих же?
И тогда — едва слышный шаг.
Очень мягкий, словно сделанный человеком, который не хотел нарушать тишину… но хотел, чтобы его услышали.
Воздух чуть дрогнул.
Перед Шинджи появился силуэт — высокий, худой, со светлыми волосами, аккуратно приглаженными. Безупречно выглаженная форма лейтенанта слегка колыхалась на ветру.
Глаза — почти тёплые.
Улыбка — мягкая, совсем немного.
Айзен Соуске.
Слева за его плечом стоял Гин Ичимару — руки спрятаны в рукава, глаза плотно закрыты щелками, будто он улыбался и дремал одновременно.
Шинджи резко повернулся.
— Айзен? Что ты здесь…
— Шинджи-тайчо, — мягким, почти вежливым тоном перебил Айзен, — я пришёл, чтоб всё вам объяснить. Чтобы у вас не осталось неверных впечатлений о моих действиях.
Шинджи ощутил, как внутри что-то сжалось. Воздух вокруг Айзена был… слишком правильным. Слишком ровным. Он стоял как человек, но ощущался как стена, которую кто-то поставил посреди улицы.
Ичимару чуть склонил голову, бесшумно переместившись ближе.
— Тайчо… доброе утро, — протянул он певуче. — У вас тут, гляжу, вышла очень занимательная прогулка.
Шинджи проигнорировал Гина. Его взгляд был прикован к Айзену.
— Ты говоришь о своих действиях? Тоусен только что использовал банкай против всей моей команды! Ты хочешь сказать, это тоже часть… твоих распоряжений?
Айзен легко, непринуждённо поправил очки.
— Именно так. Он действовал в полном соответствии с моими указаниями.
Молчание повисло тяжёлым грузом.
— Ты… — Шинджи сделал шаг. — Ты стоял за всем этим? Без моего ведома?
Айзен чуть улыбнулся, почти незаметно.
— С вашего ведома, Шинджи-тайчо. Просто вы… забывали об этом каждый раз.
Шинджи замер.
Слова легли на землю, как сухие листья — тихо, но с нарастающей угрозой.
— Что ты сказал?!
— Ваше недоумение естественно, — Айзен говорил так, будто объяснял программу новому ученику. — Я с самого начала корректировал ваше восприятие. В пределах разумного.
Он коснулся рукояти своего занпакто. — Кёка Суйгэцу позволяет мне контролировать чувства тех, кто видел её освобождение. Зрение, слух, осязание, вкус, обоняние… всё.
Айзен шагнул ближе.
Шинджи впервые заметил, насколько тихи его шаги. Слишком тихи.
— Вы видели истинную форму моего шикая много лет назад. С того дня вы… немного не замечали некоторых вещей. Тогда, когда мне это требовалось.
Голова Шинджи дрогнула.
— Ты… манипулировал мной? Всё это время?..