За его спиной — массивная фигура Тессая Цукабиши.
Лицо серьёзное, как у человека, который проверяет правильность ритуала.
Тяжёлые рукава мидзу-хакамы почти касались земли, и от него веяло такой плотной, уверенной духовной силой, что даже пепел на земле дрогнул.
Айзен ненадолго задержал взгляд на них обоих.
— Капитан Урахара. Начальник кидо. Какое совпадение.
— Совпадение? — Кисуке качнул головой. — Именно то, чего я всегда избегаю.
Он приподнял трость и слегка постучал ей по земле, будто проверял ровность пола.
— Давай начнём с простого вопроса. Что вы здесь делаете, Айзен-кун?
Айзен улыбнулся тем самым спокойным, почти дружелюбным выражением.
— Мы прибыли сюда по приказу, капитан. Помочь расследованию исчезновения патруля.
Кисуке даже не посмотрел на него.
Он наклонился к телу Роуза, аккуратно касаясь кончиками пальцев высохших следов реяцу.
Потом перевёл взгляд на Маширо — её маска была полностью сформирована, а вокруг тела вилась тонкая зелёная дымка, напоминающая яд.
— Хм… — Урахара выпрямился медленно. — Вы называете это расследованием, Айзен-кун?
Он обвёл рукой разрушенный квартал.
— Ни одного следа проникновения. Ни единого пореза на телах.
Он указал тростью на Шинджи, корчившегося от надвигающейся пустой силы.
— И при этом — все заражены одним и тем же феноменом.
Глаза под его капюшоном блеснули.
— Пустификацией.
При этом слове Гин слегка приподнял брови — едва заметно, но достаточно, чтобы понять: он ждал, когда это произнесут.
Тоусен не изменился в лице вообще.
Айзен же сделал вдох — ровный, спокойный.
— Интересная гипотеза, капитан Урахара. Но… столь немыслимая.
— Немыслимая? — Кисуке ухмыльнулся чуть шире. — Разве?
Он повернулся к Хиори, которую трясло в руках невидимой силы, и тихо, почти нежно провёл пальцами над её плечом, не касаясь.
— Они превращаются прямо у меня на глазах, Айзен-кун. Слишком чисто. Слишком быстро… Слишком похоже на работу искусственную.
Айзен закрыл глаза на миг — будто даже наслаждался тем, что Урахара догадался.
— Мне жаль, капитан. Но я не могу остаться здесь дольше.
Он повернулся.
— Гин. Тоусен.
Оба шагнули к нему, словно заранее знали команду.
Но Тессай уже поднял руку.
Вокруг него закружился ветер, поднимая тяжёлые рукава. Земля задрожала. Воздух стал плотным и липким, как расплавленный воск.
— Вы никуда не уйдёте, — сказал Тессай. Голос у него был низкий, спокойный — но в нём чувствовалась абсолютная уверенность.
Он поднял обе ладони и разомрёк мощную духовную печать.
— № 88: Хирию Гекизоку Шинтен Райхо!
Земля раскололась — из неё вырвалась ослепительная голубая вспышка.
Айзен, Гин и Тоусен исчезли за мгновение до того, как луч врезался в стены квартала, расплавив камень, подняв гигантскую тучу пепла, разбросав вокруг обломки.
Только дрожащие следы их реяцу оставались в воздухе, да тонкий запах озона.
Урахара прикрыл глаза рукой от света разрушения.
— Упс… — сказал он негромко. — Слишком медленно, Тессай-сан.
— Они скрылись, — ответил Тессай так, будто констатировал погоду.
Улицы вокруг ещё долго гудели от остаточного шума.
Пепел медленно оседал.
На земле лежали восемь искалеченных, заражённых шинигами.
Кисуке встал прямо.
Его рука дрогнула, когда он смотрел на Шинджи — который уже переставал быть человеком.
И тогда Урахара выдохнул тихо, ровно, почти бескровно:
— Всё гораздо хуже, чем я думал.
Теперь перед ним не была загадка.
Перед ним стояла катастрофа.
Пепел долго ещё кружил в воздухе после исчезновения Айзена. Он медленно оседал на рукава Тессая, на плащ Урахары, на лица лежащих шинигами. Казалось, что даже тишина стала тяжелее — такую тишину слышат только после катастроф.
Шинджи лежал на боку. Маска уже покрывала почти половину лица, небольшие белые отростки поднимались по шее, словно живые. Дыхание было рваным, неприятно хриплым, с металлическим оттенком, который больше подходил зверю, чем человеку.
Урахара опустился рядом, трость поставил на землю, и её металлический наконечник тихо стукнул по камню.
Он проводил взглядом вдоль шеи Шинджи, потом медленно перевёл руку на Масиро, затем на Кенсея, Лизу, Роуза…