У всех процесс шёл одинаково быстро, будто кто-то запустил один и тот же механизм на всех сразу. Каждый вдох сопровождался рывками, каждая попытка пошевелиться — грозным, низким рычанием.
Тессай стоял рядом, скрестив руки, и хмуро изучал остатки реяцу, всё ещё зависшие в воздухе, как влага после дождя.
— Они долго не продержатся, — сказал он тихо, как хирург перед операцией.
Урахара коротко кивнул.
— Знаю. Нам нужно доставить их в лабораторию. Там… есть кое-что, что я хотел бы проверить.
Он поднялся, и пепел, скопившийся на его плаще, медленно соскользнул вниз, оставив бледные полосы.
— Но мы не сможем переносить их физически. Они слишком нестабильны — любой контроль над реяцу вызывает вспышки пустой энергии.
Тессай мягко, почти благоговейно сложил руки перед собой.
— Тогда я воспользуюсь… теми заклинаниями.
Урахара посмотрел на него долгим взглядом — и молча кивнул.
В этом кивке было понимание: то, что собирался сделать Тессай, выходило за рамки допустимого. Но выбора не было.
Тессай раздвинул ноги, глубоко вдохнул — и воздух вокруг него стал тяжелее, густее, как будто сам мир начал давать трещину.
Он поднял руки, и пространство дрогнуло. Руки Тессая светились вязким золотым светом, а каждая тень вокруг словно отодвинулась от него, боясь приблизиться.
— Киндзюцу… — его голос стал низким, почти гулким, словно он говорил сразу из нескольких мест. — Кукантен’и.
Ветер исчез.
Звук исчез.
Время будто на мгновение перестало двигаться.
Тела шинигами медленно поднялись в воздух — не рывком, а плавно, будто в медленном сне. Их волосы дрожали в невидимом течении, маски пульсировали, тьма по их телам шла крупными волнами.
Земля под ногами Тессая растрескалась тонкими линиями, как сухая глина.
— Отнесём их туда, где хоть что-то можно сделать, — тихо сказал Урахара.
Он коснулся плеча Тессая, и оба исчезли в искривлённой вспышке, забирая всех восемь человек с собой.
_____________***______________
ЛАБОРАТОРИЯ УРАХАРЫ
Свет здесь был холодным, ровным. Белые стены казались слишком чистыми для того хаоса, который лежал на столах: инструменты, звенящие металлические рамки, сосуды с лиловой жидкостью, ряды запечатанных кристаллов.
Воздух пах ожившими печатями и раскалённой энергией, будто сама лаборатория дышала.
Тела шинигами были аккуратно уложены на платформе под куполообразной печатью Тессая.
Каждый из них извивался, как будто пытался вырваться из собственного тела. Маски с каждой секундой покрывали всё больше кожи.
Урахара стоял рядом со столом.
Он держал в руках небольшой объект — размером с кулак. Прозрачный, со слабым голубым свечением внутри.
Хогьёку.
Он долго смотрел на него, будто ждал, что тот сам предложит решение.
— Если ты действительно делаешь то, что, я думаю… — сказал он полушёпотом. — Тогда… хоть немного помоги мне сейчас.
Он поднял хогьёку над головой — тот вспыхнул чуть ярче, выпуская тонкие лучи света, словно дыхание.
Потолок лаборатории едва заметно дрогнул от энергии.
— Начинаю процесс стабилизации, — произнёс Урахара, и голос его стал сухим, деловым — но едва скрывал тревогу.
Он направил энергию хогьёку в сторону Шинджи и остальных.
Свет коснулся их тел.
Маски дрогнули… будто что-то внутри них на секунду испугалось.
— Давай… давай же… — Урахара наклонился ближе. — Должно быть хоть какое-то отклонение, хоть что-то…
Но вместо отступления — пустая сила вспухла.
Разом.
Резко.
Глаза Хачи открылись, и из них ударил яркий свет.
Маширо выгнулась дугой, маска вспыхнула зелёным.
Хиори закричала — так громко, что стены дрогнули.
Шинджи резко дёрнулся, поднялся на столе, будто его подбросили ударом снизу, и маска полностью закрыла его лицо.
Хогьёку вспыхнул слишком ярко — и сразу потух, словно кто-то выдрал из него силу.
Тессай шагнул назад.
— Это усилило их состояние, — произнёс он мрачно. — Оно не лечит. Оно толкает их дальше.
Урахара стоял неподвижно.
Его лицо было напряжено так, будто каждый мускул боролся с собственным телом за контроль.
Глаза его дрогнули — не страхом, а пониманием. Пониманием, которое больнее, чем любое поражение.