Крыши вокруг выглядели нарисованными — линии прямые, аккуратные, будто их обвели тушью.
В окнах некоторых зданий горели маленькие прямоугольники света — где-то ждали докладов, где-то просматривали отчёты, где-то кто-то просто не мог уснуть.
Масато вдохнул поглубже — воздух был холоден, пах деревом, сухими листьями и тонким запахом зелий, которым пропитались его рукава.
— Наконец-то… — тихо выдохнул он, переступая через порог своей комнаты.
Дверь мягко закрылась за ним, пропуская внутрь только слабый свет луны, который ложился на пол длинной, вытянутой полосой.
Он поставил корзину на стол, протянул руки, собираясь развязать шнур на вороте хаори…
и замер.
За его спиной раздалось тихое, ленивое:
— Долго же ты бродил не пойми где. Я уже успела соскучится. Я думала, ты уснул где-нибудь между корпусами.
Масато резко обернулся.
У него даже воздух в груди перехватило на секунду.
Не от страха — скорее от раздражения, что кто-то вломился в его единственное спокойное место.
Она сидела на подоконнике.
Совсем спокойно.
Будто сидела там всегда.
Нога — одна согнута, другая болтается в воздухе, едва касаясь деревянной рамы.
Голова слегка наклонена в сторону, волосы спадают на плечи мягкой тёмной волной.
Йоруичи Шихоин глядела на него с видом человека, который уже решил всё за обоих.
Лунный свет падал прямо на неё — окрашивая кожу серебром, подчеркивая жёлтые глаза, в которых всегда было слишком много движения, даже когда она сидела неподвижно.
Она выглядела расслабленной, но в этой расслабленности было столько контроля, что любая тень под ней казалась приручённой.
Масато моргнул пару раз, медленно, будто давая себе время убедиться, что она не иллюзия от усталости.
— …Йоруичи?
Голос сорвался.
— Что ты здесь делаешь в моей комнате в это время… ночи?
Она улыбнулась.
Не широко, не по-доброму.
Так улыбаются хищники, когда нашли кого-то, кто им нужен.
— Ну, во-первых, дверь у тебя заперта отвратительно.
Она дотянулась до замка пальцами ноги и чуть пошевелила его.
Замок тихо, стыдливо клацнул.
— Я бы сказала, что любой смог бы войти. Но ты же знаешь — я не “любой”.
Масато сжал руки в кулаки.
— Ты могла… постучать. Или подождать меня у порога.
— Могла.
Она легко спрыгнула с подоконника, ступив ступнями на пол так тихо, будто он сам раздвигал доски, чтобы не скрипнуть.
— Но тогда ты бы начал задавать вопросы. А времени у нас нет.
Слово “у нас” Масато не понравилось.
Совсем.
Он чуть сдвинул плечо, проверяя, сколько места между ним и дверью. Старый рефлекс — хотя прекрасно знал: если Йоруичи не хочет, он не уйдет.
— Не втягивай меня в это, — сразу сказал он, поднимая ладонь. — Я не полезу помогать тебе в очередной… кошачьей авантюре. В прошлый раз мы еле спасли тот сад Кучики!
Йоруичи фыркнула.
— Это был не сад. Это была тренировочная площадка.
— Там росли цветы.
— Цветы — не аргумент.
Она прошла мимо, осматривая комнату так, будто проверяла, нет ли здесь ловушек.
Не спеша.
С той лёгкой пружинистой грацией, за которую её и боялись, и уважали.
Сдвинула тряпку, под которой лежала аптечка.
Приподняла скатку бинтов.
Провела пальцем по бутылёчку с обеззараживающей настойкой.
Она искала что-то конкретное.
Масато видел это по глазам.
Через несколько секунд она подняла взгляд.
Серьёзный взгляд.
Глаза жёлтые, как ночные фонари.
— Мой друг влип. Помнишь я много говорила о нём? Я о Киске.
Слова прозвучали так резко, что воздух, казалось, стал плотнее.
Масато закрыл глаза.
— Опять?
Он выдохнул длинно, почти болезненно.
— Я так и знал, что тут что-то не так. Я так и… Чёрт. Что он на этот раз сделал?
Йоруичи скрестила руки.
— Если вкратце: пытается спасти тех, кого сам Совет 46 уже списали со счёта.
Пауза.
— И теперь сидит в темнице.
Масато открыл один глаз.
— Отлично.
Он опустился на стул.
— Великолепно. И чего ты от меня хочешь?