Йоруичи внимательно посмотрела ему в глаза.
— Возьмём.
Пауза.
— Надеюсь, применять не придётся.
Масато медленно кивнул.
Он чувствовал нарастающее напряжение — не в воздухе, не в земле, а внутри себя.
Страх.
Ответственность.
Давление.
И долг — этот самый, от которого он пытался всё время убежать.
Йоруичи вытянула руку и коснулась его плеча — коротко, легко, но твёрдо.
— Ты справишься.
— Не обещаю, что мне это понравится.
— Нам обоим вообще редко что-то нравится. — Она хитро прищурилась. — Но мы делаем это всё равно.
Они двинулись вперёд.
Дорога к тюрьме проходила между стенами корпуса 7-го и 9-го отрядов — узкие переулки, где даже луна выглядела чужой.
Плитка под ногами холодила ступни сквозь подошвы, воздух тянулся бесконечным потоком — густым и влажным, так что казалось, что он давит вниз.
Йоруичи двигалась первым — её шаги были быстрыми, но плавными, будто она не шла, а скользила.
Масато шёл следом, стараясь не отставать.
Его дыхание становилось всё тише.
Он чувствовал себя как в операционном зале перед самым сложным случаем.
Только вместо врача рядом — богиня скорости.
Слева, где-то у дальней стены, щёлкнула лампа.
Тонкий жёлтый отблеск коснулся края крыши и исчез.
Масато невольно вздрогнул.
Йоруичи наклонилась к нему и едва слышно прошептала:
— Не бойся света.
Опасайся того, что находится в темноте.
Он сглотнул.
— Я опасаюсь… всего.
Она хмыкнула:
— Это подойдёт.
Коридор впереди расширился.
Стены стали выше.
Звук шагов начал глухо отдавать эхом — коротким, будто кто-то вторил им в глубине.
Здесь уже чувствовалось другое.
Как будто само пространство знало, что под ним — тюрьма, в которую подают только тех, кого больше не считают людьми.
Йоруичи остановилась у угла и подняла руку.
Масато замер.
Она прислушивалась.
И он тоже услышал: медленный, ленивый шаг патруля.
Бубнение двух шинигами — усталых, сонных, не ожидающих ничего ночью.
Йоруичи едва заметно повернулась.
— Сейчас мы будем идти быстро.
Шёпот был ледяно точным.
— Очень быстро.
— Ты… сможешь?..
— Если не смогу — ты понесёшь меня. — Масато мрачно кивнул. — Я знаю твои методы.
Она улыбнулась уголками губ.
— Тогда держись рядом.
Пауза.
— На счёт три. Один…
Масато глубоко вдохнул.
Воздух пах пылью, холодом и чем-то ещё — невысказанным.
— Два…
Он почувствовал, как мышцы в плечах сами сжались.
— Три.
И они шагнули — прямо в коридор, где начинался путь к темнице.
Коридор был узким, но длинным настолько, что его конец утопал в темноте, словно кто-то вытянул его до ненормальных размеров.
Фонари висели редко, неравномерно, и каждый из них давал слишком мало света — будто стекло внутри мутнело от старости или от страха.
Тени между фонарями болтались на стенах, как тряпки на ветру, и от этого коридор казался не пустым, а населённым чем-то, что не желало показываться прямо.
Йоруичи шагала первой.
Она не просто шла — она меняла форму пространства вокруг себя.
Каждый её шаг был настолько тихим, что казалось, что пол заранее уговаривает доски не скрипеть.
Масато держался на расстоянии вытянутой руки.
Он старался не дышать громко, не наступать на выступающие плитки, не отвлекаться от движения Йоруичи.
Её техника скрытого шага не была его областью, но он чётко следовал её ритму:
— шаг,
— пауза,
— короткий наклон,
— перемещение ближе к тени,
— вдох через нос,
— дальше.
Его сердце билось слишком громко. Ему казалось, что его стук можно услышать на другом конце коридора.
У первого поворота Йоруичи остановилась.
Резко.
Как хищное животное, уловившее вибрацию.
Она подняла ладонь вверх — сигнал «замри».
Масато послушно замер, даже не переносил вес на другую ногу.
Почувствовал, как ткань хаори прилипла к спине от напряжения.
За углом слышались голоса.
Далёкие, ленивые, но близкие достаточно, чтобы различить слова.