— …да говорю тебе, я видел, как они Тессая вели. Того самого.
— Не мог. Тессай не делает таких ошибок.
— Да нет там никакой ошибки. Он с Урахарой связался. Обоих закрыли.
— И что, правда?
— Да откуда мне знать? Я просто охрану сменял!
Голоса шинигами второго отряда.
Судя по ровному металлу в их интонации, они не спали уже минимум сутки.
Йоруичи чуть повернула голову в сторону Масато.
Глаза — узкие, острые, внимательно приказывающие: готовься, но не высовывайся.
Он кивнул.
Тонкая капля пота скатилась у него по виску, но он не смел поднять руку, чтобы вытереть её.
Йоруичи вытянулась в сторону, как тень, и бесшумно двинулась вдоль стены, пока не оказалась прямо возле угла.
Она выглянула одним глазом, едва заметно, и вернулась этим же движением, будто её лицо было сделано из воздуха.
Поднесла палец к губам.
Потом двумя пальцами показала: два охранника.
Масато выдохнул через нос.
Он уже почти приготовился к тому, что Йоруичи сейчас прыгнет на них, вырубив обоих, а он будет стоять столбом, как всегда…
Но она не прыгнула.
Вместо этого, словно растворяясь в тени стены, Йоруичи легко наклонилась вперёд — и шагнула в пространство так, будто коридор выбрал её, а не она его.
Она исчезла.
Не полностью, но настолько, что Масато почувствовал, как его ладони вспотели.
Осталась лишь слабая волна воздуха — короткая, как движение хвоста.
Шаг.
Ещё шаг.
Ещё один.
Угол был пуст.
Голоса продолжали говорить.
— Поступил приказ держать пост до утра.
— До утра? А кто допрос проводить будет?
— Да откуда мне знать! Может, Совет.
— Хм… говорят, у тех восьмерых вообще лица не осталось.
— Да ладно.
— Говорю тебе, парень откуда-то из Четвёртого сказал…
Масато чуть дрогнул.
Если его найдут здесь — ему конец.
Тень колыхнулась.
И потом — тишина.
Полная.
Словно голоса исчезли, как будто никогда не звучали.
Йоруичи появилась из тьмы через пару мгновений.
Шла легко, но глаза были внимательны.
— Всё, — сказала она. — Отключены. Не мертвы. Просто спят.
Она махнула рукой:
— Пошли. Времени мало.
Масато вдохнул, наконец позволяя себе сделать полноценный вдох.
Они медленно прошли дальше по коридору.
На полу валялась перевёрнутая кружка.
От неё растекалась тонкая дорожка тёмного чая — он успел остыть, стал вязким, как старая смола.
Маленькие капли возле края кружки образовали фигурную линию, напоминающую треснувшую цепь.
Йоруичи переступила через неё.
Масато — следом.
Они миновали ещё пару поворотов.
Здесь стены стали толще.
Потолок — ниже.
Воздух — тяжелее.
Каждый шаг отзывался глухим ударом, постоянно напоминая: под ними — темница.
И это было не просто помещение.
Темница в Сейрейтей — это место, которое само давит на человека.
Стены поглощают звуки.
Пол впитывает реяцу.
Воздух становится как камень.
Чем ближе они подходили, тем сильнее Масато чувствовал это давление — словно кто-то невидимый клал руку ему на грудь и медленно, очень медленно начинал давить.
— Это… обычное ощущение? — просипел он.
Йоруичи бросила быстрый взгляд через плечо:
— Если бы ты почувствовал что-то большее — это был бы капкан.
Она остановилась.
— А сейчас… просто тюрьма.
Просто.
Но «просто» здесь звучало так же, как «просто упасть в пропасть».
Они подошли к массивной деревянной двери, усиленной металлическими полосами.
Дверь выглядела холодной, как могильный камень — даже с расстояния в метр можно было почувствовать, что от неё веет сыростью и чем-то тяжёлым, будто железо пропиталось жалобами тех, кто через неё проходил.
Йоруичи посмотрела на Масато.
— Три глубоких вдоха, — сказала она тихо. — И не держи зубы сжатыми. Иначе внизу воздух покажется ещё тяжелее.
Масато вслушался.
Внутри двери была глухая тишина — непрерывная.
Такая, что казалось… там нет ни людей, ни пустых, ни даже камня.
Йоруичи прижала ладонь к замку.