Он достал блокнот и записал:
> «Наблюдение № 41: контакт с Сейрейтей установлен.
Результаты — противоречивые, но живописные.
Название проекта утверждено: “Фокусы для духов”.
Примечание: если завтра снова увижу летающую лапшу — официально открою религию.»
Коуки фыркнула, запрыгнула ему на грудь и устроилась поудобнее.
— Ки.
— Да, — пробормотал он, закрывая глаза. — Знаешь, а ведь, может, в этом и есть смысл алхимии — смешивать хаос с чудом и надеяться, что взорвёшься не ты.
Он улыбнулся.
За окном медленно поднималось солнце, и на миг ему показалось, что оно светится чуть ярче, чем обычно — как будто тоже смеётся.
Глава 4. Пустой под луной
Ночь в Руконгае была странно тихой. Даже ветер словно избегал этого района, где покосившиеся хижины стояли, как старики, сгорбленные под грузом лет. Луна висела высоко, расплескав холодный свет по крышам, по узким улочкам, по одинокой фигуре, тащившей мешок трав и сушёных бобов.
Шинджи Масато зябко поёжился и пробормотал:
— Ненавижу ночи. В темноте всё выглядит подозрительно. Даже собственная тень.
На его плече сидела Коуки — золотошёрстая обезьянка, лениво грызущая сушёную фасоль. Время от времени она щёлкала хвостом по его уху, как будто подгоняя: «Шевелись, трус!»
— Да знаю я, — ворчал Шинджи, — но если я споткнусь, ты первая полетишь мордой в грязь.
Они сворачивали в переулок, где свет луны не проникал вовсе. Здесь воздух был другим — густым, будто насыщенным пеплом. Шинджи замер, подняв глаза. Мир вокруг словно дрогнул. Что-то большое двигалось вдалеке, скреблось по земле, словно когтями по кости.
— …Коуки, ты это слышала? — прошептал он.
Обезьянка насторожилась, шерсть на загривке поднялась дыбом. И тогда они услышали крик. Женский — короткий, отчаянный, оборвавшийся в одно мгновение.
Шинджи вздрогнул, зажал рот рукой, потом медленно выглянул из-за угла. В конце улицы, под разверзшейся луной, стояла тень. Огромная. С белой маской и пустыми глазницами. Пустой.
Оно рычало, словно из самого нутра земли, и двигалось к двум детям и старухе, прижавшимся к стене.
Шинджи отшатнулся, дыхание перехватило.
— Нет… нет-нет-нет, я сюда не для героизма пришёл, — прошептал он. — Пускай шинигами разбираются!
Он сделал шаг назад, ещё один — и споткнулся о камень. Звук отозвался эхом, и чудовище повернуло голову. Две пустые глазницы уставились прямо на него.
Холод пробежал по спине.
«Если я не умру сегодня — это уже успех», — мелькнула отчаянная мысль.
Но за спиной пустого послышались всхлипы. Дети. Они не успеют убежать. И вдруг страх, этот вечный спутник Шинджи, сделал нечто неожиданное: не заставил его бежать — а двигаться.
Он сжал зубы, выхватил из-за пояса свиток.
— Ладно, ладно, Масато, ты просто временно безумен. Это не героизм. Это… профилактика смерти.
Он шептал слова заклинаний, руки дрожали, но движения были точны — отточенные годами тайных тренировок.
— Бакудо № 9: Гэки!
Красное сияние охватило воздух, парализуя пространство перед ним. Пустой остановился на миг, издав глухой рык.
Шинджи вскрикнул:
— Хадо № 4: Бьякурай!
Белая молния вырвалась из его ладони и ударила в грудь чудовища, ослепив всех вокруг. Удар был слаб, но достаточно, чтобы отвлечь тварь. Шинджи рванул к детям.
— Бегите! — крикнул он, толкнув старуху к переулку. — Быстро!
Когда он повернулся, пустой уже рвал землю когтями, готовясь к прыжку.
Мир будто застыл. В это мгновение глаза Шинджи вспыхнули янтарно-золотым светом.
Он увидел.
Нити энергии, пульсирующие в воздухе.
Линии будущих движений.
Путь когтя, ещё не совершённого.
Он рухнул в сторону — и коготь прошёл в сантиметре от головы. Земля взорвалась пылью.
— О-о, прекрасно, теперь я ещё и ясновидящий! — выкрикнул он, отползая. — Следующий шаг — умру с предсказанием на устах!
Коуки запищала, бросившись ему на плечо. Масато выдохнул, нащупал другой свиток.
— Бакудо № 37: Тсурибоши!
Сеть из духовных частиц вспыхнула над пустым, и тяжёлая туша на мгновение замерла, будто повисла на невидимых нитях. Этого хватило.