Я думаю о музыке. Вот я слушаю какой-нибудь старый, потрепанный временем этюд Шопена. Фортепиано. Всего лишь колебания воздуха, создаваемые ударами молоточков по струнам. Физика. Но почему тогда у меня по коже бегут мурашки? Почему в груди возникает странное, сладкое и горькое одновременно, чувство ностальгии по чему-то, чего я никогда не знал? Почему эта последовательность звуков может заставить плакать? Она обращается не к моему слуху, а к чему-то глубже. К тому, что помнит, чувствует и понимает без слов. Может, душа — это и есть тот орган, который воспринимает красоту и боль, скрытую за физической оболочкой мира? Орган, для которого музыка, искусство, поэзия — это родной язык.
А творчество? Вот поэт пишет стихи. Он сидит за столом, пьет кофе, он состоит из тех же атомов, что и я. Но откуда приходят эти строчки? Они не являются результатом логического вычисления. Они рождаются где-то в глубине, всплывают уже готовыми, как будто их кто-то диктует. Откуда? Из подсознания? А что такое подсознание, как не темные, неосвещенные коридоры той же души? Место, где живут сны, архетипы, первобытные страхи и надежды.
Или взять простого плотника, который вырезает из куска дерева фигурку. Сначала это просто дерево. Но под его руками, под его прикосновением, оно оживает. В нем появляется характер, выражение. Он вкладывает в него что-то. Часть своего внимания, своего терпения, своего видения. Часть своей… души? И мы, глядя на эту фигурку, чувствуем это. Мы говорим: «В ней есть душа». Мы отличаем бездушный штампованный сувенир от вещи, сделанной с душой. Мы чувствуем энергию, вложенную мастером. Что это за энергия? Ее нельзя взвесить, но ее можно ощутить.
Может, душа — это не вещь внутри нас, а связь? Связь между нами и миром? То, чем мы любим, то, чем мы страдаем, то, чем мы творим. Она не локализована в мозге или в сердце. Она разлита повсюду, в пространстве между мной и тем, на что я смотрю, кого я люблю, что я создаю. Она — сама ткань этих отношений.
Тогда что происходит, когда мы теряем связь? Когда человек впадает в глубочайшую депрессию, в апатию, и говорит: «У меня нет души, я опустошен». Он чувствует, что связь с миром оборвалась. Краски потускнели, звуки стали плоскими, еда безвкусной. Мир не изменился, изменилось его восприятие. Ушла «душа» из процесса восприятия. Осталась одна голая механическая регистрация данных.
А любовь? Разве не в любви мы ощущаем душу — и свою, и чужую — наиболее остро? Когда ты любишь, ты чувствуешь, что видишь человека насквозь, дальше его тела, дальше его социальной маски. Ты видишь его суть. Ту самую, хрупкую, светящуюся изнутри сущность, которую и называешь душой. И кажется, что ваши души говорят друг с другом на своем, тайном языке. Ты готов отдать за этого человека все, пожертвовать собой. Ради чего? Ради другого набора биологических часов? Нет. Ради этой сущности. Ради того света, который ты в нем увидел.
Но опять же, наука скажет: это окситоцин, вазопрессин, дофамин. Набор химических реакций, призванных обеспечить продолжение рода и социальные связи. И все. И снова мы упираемся в стену. Что первично? Химия, которая создает иллюзию души? Или душа, которая использует химию для своего выражения в материальном мире?
Я думаю о детях. Ребенок, который только пришел в этот мир. В его глазах — вселенная. Он еще не знает слов, не знает правил, но он уже смотрит с удивлением, любопытством, в его взгляде есть мудрость, которой не научишься из книг. Откуда она? Если душа — это накопленный жизненный опыт, то у новорожденного его нет. Значит, она приходит откуда-то извне? Или она уже была, и просто вселилась в это новое тело? Идея реинкарнации… Она так же стара, как и само человечество. Может, мы приходим сюда с уже готовым багажом, с «опытом прошлых жизней», который хранится не в мозге, а в чем-то ином, в той самой душе?
Иногда встречаешь человека, и кажется, что знаешь его сто лет. Возникает ощущение невероятной близости, родства на каком-то глубинном уровне. Или, наоборот, видишь кого-то впервые, и возникает беспричинная, иррациональная антипатия, страх. Может, это души узнают друг друга? Помнят старые обиды или старую дружбу из жизней, которых наше сознание не помнит?
А сны? Этот странный театр, который разыгрывается в нашей голове по ночам. Где сюжеты абсурдны, а законы физики не работают. Где мы летаем, говорим с умершими, оказываемся в немыслимых ситуациях. Кто зритель в этом театре? Наше сознание спит. Кто же тогда наблюдает? Кто переживает эти приключения? Может, это и есть наша душа, свободная от оков тела и логики, путешествующая в иных мирах, или, что более прозаично, разбирающая завалы прошедшего дня? Но почему тогда сны иногда бывают вещими? Почему они могут подсказать решение проблемы, которую не удавалось решить наяву? Это голос подсознания? Или голос души, которая видит больше, чем ограниченное повседневное сознание?