Он вытащил второй свиток — Хадо № 33: Сокатсуй!
Синий огонь рванул из ладоней, ударив в маску. Треск. Пламя окутало монстра, и тот, взвыв, рухнул на землю.
Шинджи стоял, дрожа всем телом. Пот катился по лицу, руки ослабели. Он не чувствовал ног.
— Я жив… — прошептал он. — Я жив! Я — гений! Или просто идиот.
Из маски чудовища вырвался слабый треск — и тело пустого рассыпалось серым прахом, который унёс ветер. Луна вновь осветила улицу. Детей уже не было — их забрали соседи.
Остался только он, стоящий посреди разрушенного переулка, под луной, с глазами, которые всё ещё светились.
Тихий голос рядом:
— Неплохая работа для проблемного фокусника вроде тебя.
Шинджи резко обернулся. Перед ним стоял шинигами в стандартном чёрном хакама, с повязкой на лбу и мечом за спиной. Его взгляд был серьёзен, но доброжелателен.
— Я наблюдал за тобой, парень. Простые жители не должны владеть кидо так… искусно.
Он сделал шаг вперёд. — Как тебя зовут?
Масато сглотнул, отступая.
— Э-э… Никак и некуда меня не зовут! Я просто прохожий! Приятно познакомиться, не арестовывайте!
Шинигами улыбнулся.
— Расслабься. Я не собираюсь тебя арестовывать. Наоборот.
Он посмотрел на пепел, где исчез пустой. — Ты спас их. И сделал это без меча.
Он задумчиво добавил:
— В Академии Шинигами не хватает таких, как ты.
— Академии? — переспросил Шинджи, побледнев. — То есть… туда, где учат умирать раньше срока?
Шинигами усмехнулся, не ответил. Только хлопнул его по плечу и ушёл в тень улицы.
Когда всё стихло, Шинджи рухнул на землю, тяжело дыша.
Коуки уселась рядом, ткнула его мордочкой в щёку.
— Да, да, я знаю, — простонал он. — Это была катастрофа. Но… может быть… красивая катастрофа?
Он посмотрел на луну — холодную, равнодушную, но странно светлую. И впервые за долгое время улыбнулся.
— Что ж, я всё ещё жив… значит, всё не зря.
Ветер прошелестел в листве, унося пепел побеждённого пустого. И где-то далеко, на краю неба, вспыхнул слабый отблеск голубого света — как взмах крыльев феникса.
Глава 5. Приглашение из Сейрейтей
Утро в Руконгае началось удивительно мирно — редкий случай, когда ветер не нёс пыль с окраин, а солнце не пряталось за серой дымкой.
На полу, внутри перекошенной хижины сидел Шинджи Масато, держа в руках маленький медный котёл, который уже третий день подряд отказывался подчиняться законам алхимии и здравого смысла.
— Ну же, ну же… немного корня инеевого лотоса, щепотку пепла жабы, три капли масла тинапада… и всё должно получиться, — пробормотал он, словно пытаясь убедить и котёл, и самого себя.
Золотошёрстая обезьянка Коуки сидела рядом, с интересом наблюдая за процессом, изредка пытаясь сунуть лапку в миску с ингредиентами.
— Нет, Коуки! Это не еда, это лекарство! — Шинджи отдёрнул обезьяну, вздохнул и добавил, тихо: — Наверное…
В воздухе витал странный аромат — смесь лекарственных трав, жжёной смолы и чего-то подозрительно похожего на подгоревший рис.
Шинджи, как обычно, работал над чем-то “совершенно безопасным и невероятно полезным”, хотя на деле его эксперименты чаще заканчивались громом, дымом и соседскими жалобами.
Он поднял взгляд к потолку — вернее, туда, где он должен был быть, если бы предыдущий опыт с “зельем бесконечного сна” не оставил дыру.
Солнечный луч пробивался сквозь перекошенные доски, ласково освещая рабочий стол, заваленный свитками, обрывками пергамента и пучками трав.
— Всё, в этот раз точно получится, — с решимостью сказал он и, сосредоточившись, вложил немного духовной энергии в котёл.
Тот тихо зашипел.
Пузырьки пошли вверх.
Шинджи торжествующе улыбнулся.
— Видишь, Коуки? Говорил же, я—
БА-БУМ!
Взрыв был не просто громкий — он был эпический. Волна горячего воздуха вырвалась из котла, прошлась по комнате, сметая всё на своём пути.
Стена дрогнула, перекосилась и с грохотом сложилась наружу, выпустив в утренний свет клуб дыма, листки блокнота с записями и ошмётки трав.
Коуки, чернее угля, сидела на плече хозяина и кашляла.