Шинджи стоял посреди руин своего дома, обугленный, с торчащими в разные стороны волосами, и с выражением лица человека, который впервые осознал — Вселенная действительно против него.
— …я немного переборщил с лотосом, — выдавил он, глядя на дыру, где раньше была стена.
Соседи уже выглядывали из своих домов.
— Масато! Опять твои фокусы?!
— Ты хоть раз день проживи без дыма, а?!
— Мы думали, пустой напал!
— Это был научный эксперимент, — хрипло возразил Шинджи, отмахиваясь от пепла. — Вполне контролируемый… почти.
Он махнул рукой — и с треском развалившийся котёл окончательно превратился в гору пепла.
После взрыва Шинджи весь день пытался чинить стену, но чем больше он чинил, тем больше всё рушилось.
Каждый гвоздь норовил выскользнуть, каждая доска — развалиться в руках.
Коуки помогала — то есть мешала, таская обломки в разные стороны или усаживаясь прямо на свежеуложенные доски.
В какой-то момент Шинджи устало сел на землю и пробормотал:
— Может, судьба намекает, что пора переезжать?
Коуки кивнула, явно соглашаясь.
Но именно в этот момент тень упала на двор.
Трое шинигами в чёрных хакама стояли у ворот. Их присутствие будто изменило сам воздух — он стал плотнее, чище, пропитанный духовной энергией.
Шинджи застыл, потом выронил молоток.
— О-о нет… только не снова, — прошептал он. — Я клянусь, я больше не взрываю ничего опасного! Никаких осьминогов, никаких фокусов, я завязал с этим, честно! Никаких экспериментов не публике, я клянусь, пощадите!
Вперёд шагнул старший из них — высокий мужчина с символом Восточного отделения на плече.
Он развернул свиток и прочитал торжественным голосом:
— Шинджи Масато. По приказу Академии духовных искусств вы приглашаетесь пройти обучение в Сейрейтей. Ваша способность к кидо признана выдающейся.
Шинджи побледнел. Коуки перестала дышать.
Они переглянулись.
— В… в Академию? Меня? — выдавил он, будто услышал смертный приговор.
— Верно, — подтвердил офицер. — Это большая честь. Вам предоставят жильё, еду и пособие.
— Еду? — переспросил Шинджи с надеждой.
— Трижды в день. Горячую.
Он замолчал.
С одной стороны — “армия смерти”. С другой — еда. Настоящая.
Он посмотрел на Коуки, а та прижала лапки к животу и сделала страдальческое лицо.
— Предательница… — простонал он, потом выдохнул. — Ладно. Я согласен. Но если меня там съест пустой — я вернусь и прокляну вашу столовую!
Коуки радостно подпрыгнула.
Через несколько часов они стояли на дороге, ведущей к белым стенам Сейрейтея.
Солнце уже клонилось к зениту, отражаясь в водах каналов.
Шинджи шёл медленно, с котомкой за плечом и Коуки на плече.
— Ну вот, — вздохнул он. — Хотел стать великим целителем, а в итоге — ученик Академии.
Хотя… может, там тихо?
В ответ Коуки издала недоверчивое фырканье.
— Да знаю я, знаю, — пробурчал он. — Тихо там только на кладбище.
Он посмотрел вдаль. Белые стены Сейрейтей сияли на солнце — величественные, чистые, пугающие.
Где-то там, за ними, его ждали уроки, тренировки и…, возможно, смерть.
Но сейчас ветер был тёплым, а день — почти безоблачным.
Он шагнул вперёд, и Коуки встряхнула хвостом.
— Главное — выжить до завтра, — тихо сказал Шинджи. — Без героизма, без подвигов. Просто жить.
Шинджи прищурился, глядя в небо, и усмехнулся. На небе было странное облако, отдалённо напоминающее птицу. Единственное облако на небе.
— Наверное, знак, — сказал он. — Плохой, конечно, но уж какой есть.
И, ворча под нос:
— Почему у всех путь к величию начинается с катастрофы?.. —
он зашагал вперёд, туда, где его ждал Сейрейтей.
Глава 6. Добро пожаловать в кошмар
Ворота Академии Шинигами казались живыми.
Белый камень, из которого они были высечены, словно дышал — то поглощая свет, то отражая его обратно в глаза, заставляя щуриться. Они тянулись вверх, выше деревьев, выше даже самого представления о разумной архитектуре, будто построены не людьми, а существами, для которых понятие “удобства” не имело смысла.
Перед этими воротами стоял один человек.
Небольшой, хрупкий, с небрежно завязанным хвостом волос и лицом, на котором отражалось самое искреннее чувство, какое только способна испытать душа, попавшая в вечность.