Масато, зафиксировав этот старт где-то краем сознания. Глаза Истины, работавшие на пределе, показали ему не одну, а дюжину траекторий сближения. Сто возможных ударов. Он проигнорировал все. Он принял решение.
«Он будет атаковать прямо. Горизонтальный разрез. Правая рука сверху. Цель — рассечь пополам от плеча.»
Мысль была холодной и ясной, как схема в учебнике по анатомии.
Крылья за его спиной, все ещё излучающие ослепительный голубой свет, не просто опустились для очередного взмаха. Тысячи перьев-лезвий на их поверхности пришли в движение независимо. Сотни из них, с лёгким, почти музыкальным звоном, отделились от основной массы. Они не упали. Они повисли в воздухе на миг, а затем ринулись вниз, навстречу восходящему Кенпачи, не как единый залп, а как умный, живой рой. Каждое перо двигалось по собственной, едва предсказуемой траектории — одни по спирали, другие зигзагами, третьи резко меняли угол, будто их направляла невидимая рука. Они оставляли за собой тонкие, дымящиеся голубые линии в воздухе — временные шрамы на самой реальности.
Кенпачи увидел этот искрящийся, поющий смертью дождь. Его ухмылка стала ещё шире. Он не стал уворачиваться. Он встретил и этот вызов. Его меч, бывший до этого просто огромным и страшным куском железа, в его руке ожил. Зараки не сделал ни одного лишнего движения. Он просто продолжал нестись вверх, а его рука с клинком превратилась в размытый серый полукруг перед его телом. Не было видно отдельных взмахов — был сплошной, вращающийся диск из стали и невероятной силы.
Первые перья-лезвия достигли этого диска. Звук их столкновения был не звоном металла, а серией коротких, хлёстких хлопков, как от лопающихся натянутых шёлковых полотен. Голубые осколки, наполненные сконцентрированной духовной энергией, разлетались во все стороны, как фейерверк. Они впивались в землю, оставляя дымящиеся отверстия, врезались в уцелевшие стены, прошивая их насквозь. Ни одно перо не достигло тела Кенпачи. Он сметал их все, не замедляя темпа восхождения, и облако голубых осколков теперь летело вверх вместе с ним, как блестящий шлейф.
«Слишком просто. Он срежет их все. Он уже здесь.»
Расстояние между ними сократилось до десяти метров. До пяти.
Масато не пытался уйти. Вместо этого его правая рука вытянулась вперёд. В его ладони, там, где секунду назад была пустота, вспыхнул сгусток пламени. Оно не раздувалось в шар, а мгновенно вытянулось, сформировалось, затвердело в потоке сияющей энергии. В его руке теперь была не просто рапира из голубого пламени. Это было воплощение точности и скорости. Длинное, прямое, невероятно тонкое лезвие, сиявшее холодным внутренним светом, будто выточенное из цельного сапфира. На его острие сгущалось крошечное, ослепительно белое пятнышко — точка, где энергия была сконцентрирована до предела. Эфеса не было, только простая крестовида, тоже сотканная из того же голубого огня. Он чувствовал вес оружия — не физический, а вес ответственности, вес сосредоточенной силы, готовой к выстрелу.
Кенпачи был уже в трёх метрах. Его меч, закончив круговое движение, замер для нового, сокрушительного удара. Масато видел, как напряглись мышцы на его плече, как изменился наклон тела.
«Сейчас. Диагональный разрез слева направо.»
И он атаковал первым. Не рапирой. Его левая рука, до этого свободно свисавшая вдоль тела, резко взметнулась вверх, ладонью вперёд. Пальцы сжались в своеобразную щепотку, указательный и средний вытянулись. Он не произнёс ни слова. Но в пространстве между его ладонью и телом Кенпачи, на полпути к цели, воздух сгустился, задрожал и вспыхнул на долю секунды бледно-золотым, полупрозрачным свечением. Это был не щит, а скорее плотная, упругая мембрана, мгновенный барьер. Бакудо № 39, Энкосен — «Круглый щит». Но не полная его форма, а усечённая, мгновенная, созданная силой воли и чистой духовной энергией, без инкантации, на чистом инстинкте.
Кенпачи, уже начавший свой удар, врезался в эту преграду не клинком, а левым плечом и частью груди. Золотой свет барьера треснул, как тонкий лёд, и рассыпался тысячами искр, но он выполнил свою задачу. Он не остановил капитана — он изменил его баланс, сместил траекторию на сантиметр, заставил его корпус чуть развернуться. Этого сантиметра было достаточно.