— Ага. Научный пожар. — Девушка ухмыльнулась. — Добро пожаловать в Академию, дурачок.
Прекрасно, — подумал он. Пять минут в Академии, и я уже обрёл репутацию. Осталось только умереть героически — от стыда.
Позже, когда всё утихло (и на лице наконец не осталось копоти), Шинджи стоял во дворе Академии.
Он пытался не выделяться, но выделялся буквально всем. Даже его тень, казалось, стояла как-то виновато.
Двор был огромен. Белый песок под ногами скрипел как свежий снег, солнечные лучи падали через ветви сакуры, и даже звук ветра казался здесь воспитанным.
Новые студенты стояли рядами — ровными, будто их вычертили по линейке.
Каждый держался прямо, спокойно, уверенно.
Шинджи — чуть сбоку, ссутулившись, с комком тревоги в животе.
Все такие серьёзные… Наверное, уже знают хадо уровня девяносто девятого. Или, как минимум, умеют не ронять свои чемоданы. А я… я просто хотел дожить до завтра.
Он украдкой посмотрел по сторонам. Везде — глаза, взгляды, ожидание.
Не смотрите на меня. Не смотрите на меня. Я просто воздух. Воздух не поступает в Академию.
— Эй, — тихий голос вывел его из оцепенения. — Ты тот парень, что устроил вспышку у ворот?
Шинджи повернулся. Перед ним стоял высокий парень с прямыми тёмными волосами, спокойным лицом и выражением, которое нельзя было назвать насмешливым.
— Рё Хидэми, — представился он. — Слышал, ты недавно устроил переполох. Так ещё и прибыл сюда с кучей артефактов, трав и свитков. Обычно, новички предпочитают мечи и грубую силу. Но ты, кажется, больше предпочитаешь иные методы. Ты похож на меня. Ты тоже увлекаешься травами?
— Ну что ты, — смущённо сказал Шинджи. — Я просто люблю подобные штучки… травки и всё такое…
— Хм. Значит, ты явно необычный человек, — без тени иронии ответил тот.
— Или просто дурак, — буркнул Масато про себя.
Солнце медленно ползло к зениту. В воздухе стоял аромат чая, ладана и прогретых камней.
Шинджи смотрел на огромный зал, куда их звали на первое занятие, и всё внутри него кричало:
Нет. Нет. Нет. Это ловушка.
Он глубоко вдохнул.
Ладно. Просто представь, что ты во сне. Если что — проснёшься. Если нет — значит, заснул навсегда.
Он шагнул внутрь.
Аудитория Академии Шинигами была величественна — и пугающа, как храм.
Огромные колонны уходили вверх, скрываясь в тенях потолка, а пол сверкал так, что в нём отражались лица студентов — бледные, напряжённые, решительные.
На стенах висели свитки с именами великих выпускников, и каждый из них будто напоминал: “ты ничто, но можешь умереть, пытаясь стать кем-то.”
Шинджи занял место где-то в последнем ряду — ближе к двери, естественно.
Путь к отступлению должен быть заранее продуман, — рассуждал он, пряча глаза от взгляда стоявшего впереди инструктора.
Инструктор выглядел… как человек, у которого не бывает выходных.
Широкоплечий, сухой, с лицом, будто высеченным из скалы, и голосом, способным согнать облака с неба. Он шагнул на кафедру и рявкнул:
— Добро пожаловать, новобранцы! Сегодня вы вступили на путь смерти!
Шинджи почти подавился воздухом.
Путь чего?.. Может, я ослышался? Путь духовного совершенства? Или он сказал “путь смелости”? Пожалуйста, пусть это было “смелости”.
Он оглянулся. Никого, кроме него, фраза не смутила. Все, как один, стояли прямо, будто эта перспектива им даже льстила.
— Отныне вы — часть Готэй.
— Нет, нет, нет, я просто хотел немного подучиться алхимии, — мысленно простонал Шинджи.
— Здесь вы познаете дисциплину, искусство и честь Шинигами.
— Или смерть, да? Я всё понял. Всё честно, по крайней мере.
Он склонил голову, стараясь не выделяться.
Главное — не привлекать внимания. Просто сиди. Не двигайся. Стань мебелью. Пусть подумают, что ты табуретка.
Коуки, сидевшая у него под воротником, вылезла наружу и тихо щёлкнула зубами.
— Ки-и?
— Тише, — прошептал он. — Сейчас не время. Мы уже и так на волоске.
Инструктор тем временем достал жезл и начертил в воздухе светящуюся линию.
— Первое правило Академии, — произнёс он гулко. — Уважай силу, что течёт внутри тебя. Первое заклинание кидо — хадо номер четыре: Бьякурай.
Он поднял руку.
Белая молния ударила в воздух, оставив запах озона и лёгкий гул в ушах.