— Ну что, полегчало? — прокричал он, и в его голосе звучала не насмешка, а неподдельное любопытство.
Масато не ответил. Он сконцентрировался на дыхании. Глубокий вдох, медленный выдох. С каждым циклом голубое пламя, окутывающее его, должно было становиться ровнее, послушнее. Так всегда и было. Пламя Хоко было частью его, продолжением его воли, инструментом, точным как хирургический скальпель.
Но сейчас оно не слушалось.
Начиналось с малого. Стоило ему сделать вдох и мысленно приказать пламени на правом предплечье сгуститься для дополнительной защиты, как отклик шёл с задержкой в полсекунды. Небольшой, почти незаметный разрыв между волей и воплощением. Пламя всё же сгущалось, но не в виде гладкой, плотной пластины, а клочковато, с неровными, рваными краями. Оно пульсировало, и в его глубине, среди чистого голубого сияния, на мгновение проскакивали и гасли всполохи другого цвета — тусклого, ядовито-бирюзового, с прожилками оранжевого, похожего на гнойный отблеск.
Его крылья, расправленные за спиной, были самым явным индикатором. Раньше они держались неподвижно, лишь слегка вибрируя от внутренней энергии. Теперь они колыхались. Это не было плавным движением, как от ветра. Это были мелкие, отрывистые подёргивания, будто под сияющей голубой оболочкой билась и металась какая-то иная, дикая сущность, пытаясь разорвать форму изнутри. Отдельные «перья»-лезвия на кончиках крыльев то сжимались, то распрямлялись сами по себе, издавая тихий, скрежещущий звук, похожий на трение стекла о стекло. Сияние от крыльев стало нестабильным — оно то разгоралось до ослепительной яркости, заставляя тени плясать на обломках, то тускнело, окутывая Масато полумраком, в котором лишь угольно-красные отсветы тлеющих пожаров играли на его лице.
«Не сейчас… Держись. Только держись. Игнорируй.» Он сжал зубы, ощущая, как мышцы на щеках напряглись до боли. Он попытался сфокусировать взгляд на Кенпачи, активировать Глаза Истины на полную силу. Оранжево-золотой огонь в его глазах вспыхнул, но и здесь было неладное. Картина, которую он видел, не была чёткой. Траектории, обычно ясные линии, теперь расплывались, как буквы под струёй воды. Он видел не один возможный удар, а сразу десяток, наложенных друг на друга, и не мог определить, какой из них станет реальным. Более того, яркое тепловое свечение тела Кенпачи начало мерцать, искажаться. Порой казалось, что из тела капитана пробиваются чёрные, холодные щупальца, но стоило моргнуть — и они исчезали. Это были галлюцинации. Сбои в обработке информации. «Перегрузка? Нет… помехи. Изнутри.»
Кенпачи заметил изменения. Его ухмылка не пропала, но в ней появился новый оттенок — жадного, хищного интереса. Он принюхался, широко расширив ноздри, будто пытаясь уловить новый запах.
— О-о-о… — протянул он, медленно опуская меч с плеча и беря его в обе руки. — А что это у тебя? Трещит, как гнилое бревно в костре. Тебя что-то жрёт изнутри?
Масато молчал, пытаясь стабилизировать рапиру в своей правой руке. Плазменный клинок то удлинялся на несколько дюймов, то укорачивался, его острие дрожало, теряя идеальную остроту. Он чувствовал, как тепло от пламени, всегда бывшее для него успокаивающим, ровным, теперь стало неровным. Волны жара били изнутри, сменяясь внезапными приступами холодка, от которых по коже бежали мурашки. Это было похоже на лихорадку. Духовную лихорадку.
— Мне даже нравится! — рявкнул Кенпачи и без всякого предупреждения рванулся вперёд.
Это не было стремительным рывком, как раньше. Это был тяжёлый, неудержимый набег, как таран. Он бежал по развороченной земле, и с каждым шагом его реяцу, вместо того чтобы сконцентрироваться, наоборот, било наружу волнами. От его ног откатывались круги, выворачивающие грунт. Он поднял меч над головой, готовясь к простому, сокрушительному удару сверху.
Масато увидел траекторию. Вернее, увидел три, наложенные друг на друга. «Прямо… или с небольшим смещением вправо… или финт с переходом в горизонтальный разрез…» Мозг, отравленный сбоем, не мог выбрать. Он отскочил назад, взмахнув крыльями для ускорения.
Крылья откликнулись. Но не так, как нужно. Левое крыло дернулось резче, сильнее, чем правое. Вместо плавного толчка, он получил рывок в сторону. Его тело развернуло, он потерял равновесие и кувыркнулся в воздухе, едва успев подставить пламя-рапиру перед собой.