Урахара не отдернул руку. Он лишь слегка надавил. Кость под его пальцами не была твёрдой. Она была… упругой. Податливой. Как будто не совсем мёртвая. Он водил пальцами вдоль трещины, ощущая её текстуру, температуру, малейшие вибрации.
— Его реяцу, — продолжал он своим тихим, аналитическим тоном, — не просто подавлено или повреждено. Оно… переплетено. С чем-то другим. Чужим. Насильственно вживлённым.
Он оторвал пальцы от маски и поднёс их к своему носу, слегка понюхал. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах что-то просчиталось, оценилось.
— Йоруичи, — сказал он, и теперь в его голосе появился новый оттенок. Не тревоги, а скорее… профессиональной озабоченности. — Он нестабилен. Это не просто травма или проклятие. Это хуже, чем то, что случилось с вайзардами.
Йоруичи напряглась ещё сильнее, её пальцы впились в ткань своего трико.
— Хуже? Как?
— С вайзардами была пустотная инфекция, — объяснил Урахара, его слова лились плавно и чётко, как лекция. — Внешний агент, атаковавший душу извне. Здесь… здесь агент не атаковал. Он сросся. С духовной цепью. С самой основой его бытия как шинигами. — Он провёл рукой в воздухе над телом Масато, как бы очерчивая невидимые контуры. — Это полураспад. Духовная цепь не просто порвана. Она перекручена, сплетена с чужеродными нитями, которые теперь являются её частью. Он не превращается в пустого. Он… он становится чем-то третьим. Чем-то, для чего у нас даже названия нет.
Он замолчал, снова изучая маску, трещины, странные наросты на теле.
— И этот процесс, — добавил он почти шёпотом, — продолжается. Даже сейчас. Он не в коме. Его тело борется, перестраивается, мутирует. Изнутри.
Йоруичи закрыла глаза на мгновение, как будто эти слова были физическим ударом. Потом открыла. В её взгляде не было паники. Была только стальная решимость, та самая, что заставила её пронести это чудовище через пол-Сейрейтея и, вероятно, через Дангaй.
— Ты сможешь? Сможешь помочь ему? — спросила она. Просто. Без намёков, без просьб. Прямой вопрос.
Урахара Киске отвёл взгляд от Масато и посмотрел прямо на неё. Его лицо, обычно скрытое в тени шляпы, было теперь хорошо видно в полосе света от двери. На нём не было ни улыбки, ни гримасы. Было спокойное, серьёзное выражение человека, взявшего на себя ответственность.
— Смогу, — ответил он. Его голос был твёрдым, без тени сомнения. Но затем уголки его губ дрогнули, приподнявшись в едва уловимой, знакомой, но на этот раз лишённой всякого хулиганства улыбке. Улыбке, в которой была горечь, сложность и принятие.
— Но не так, как раньше, — добавил он. — Не очисткой, не изгнанием чужеродного элемента. Его уже не отделить. Он врос. — Он снова посмотрел на тело. — Нужно будет… перенаправить. Стабилизировать этот гибрид. Создать новый баланс. Или, — он сделал небольшую паузу, — найти способ заморозить процесс, не убивая то, что от него осталось.
Он обернулся к Тессаю, который всё ещё стоял, не двигаясь, поглощая каждое слово.
— Тессай, — сказал Урахара, и в его тоне прозвучала команда, мягкая, но не допускающая возражений. — Подвал. Подготовь всё для духовной изоляции и стабилизации. Максимальный уровень сдерживания. И проверь старые печати — те, что мы использовали для первых вайзардов.
Тессай кивнул, не говоря ни слова. Его массивная фигура развернулась и зашагала вглубь магазина, к потайной двери за стеллажом с книгами. Его шаги были тяжёлыми, но быстрыми.
Урахара снова посмотрел на Йоруичи.
— Положи его. Аккуратно. На пол. Здесь.
Йоруичи, не споря, медленно, с невероятной осторожностью, опустилась на одно колено. Она сняла своё бремя с плеча, не как мешок, а как хрупкий, бесценный груз. Существо — Масато — мягко, с глухим стуком, коснулось пола рядом с трещиной. Оно лежало на боку, его маска была обращена к Урахаре.
Урахара опустился рядом с ним на корточки. Он снял свою шляпу и отложил её в сторону. Теперь его лицо было полностью открыто — умное, сосредоточенное, с лёгкими морщинками у глаз, которые говорили не о возрасте, а о грузе знаний и решений.
— Йоруичи, — сказал он, не глядя на неё, его пальцы уже снова двигались над телом, ощупывая, сканируя невидимые потоки энергии. — Ты сделала правильно, что принесла его сюда. Другого места, где могли бы попытаться это сделать… нет.
Он замолчал, его брови слегка сдвинулись.