Инстинктивно, всё ещё не до конца владея телом, он поднял руку — правую, ту, что в том мире схватила сферу. Рука поднялась тяжело, мышцы гудели от непривычного напряжения. Он поднёс ладонь к лицу.
Кожа была целой. Чистой. Ни следов трещин, ни потемнений, ни рассыпающегося пепла. Он провёл пальцами по щеке, по скуле, по левой стороне лица, где сквозь плоть проступала костяная маска. Ничего. Только гладкая, немного липкая от пота кожа и лёгкая щетина. Он коснулся лба, висков. Ни рогов, ни наростов, никаких следов искажения.
Маска исчезла.
Он сделал более глубокий вдох, заставив грудную клетку расшириться. Не было той сдавливающей боли, что была прежде, того чувства, будто рёбра вот-вот лопнут от внутреннего давления. Была лишь глубокая, всепроникающая усталость и… пустота. Не физическая, а на уровне ощущений. Будто изнутри него вынули какой-то важный, всегда гудящий фоном механизм, и теперь на его месте — тишина и холод. Его реяцу, обычно ощущаемое как тёплое, пульсирующее присутствие под кожей, теперь было приглушённым, далёким, будто его отделяла от него толстая стеклянная стена. Он мог чувствовать его, но не мог до него дотянуться с привычной лёгкостью.
Он попытался приподняться на локтях. Мышцы живота и спины ответили тупой, но терпимой болью, как после долгой, изматывающей тренировки. Собрав силы, он сел, свесив ноги с каменного ложа. Пол под босыми ступнями был ледяным. Он был одет в простые, чистые, немного грубые хлопковые штаны и такую же светлую рубашку. Своей формы, своей униформы Четвёртого отряда на нём не было.
И тут раздался голос. Он пришёл не спереди и не сзади, а как будто из самого воздуха, из тени между двумя стеллажами, заваленными скрученными медными трубками.
— Доброго утра, Масато-сан.
Голос был лёгким, бархатистым, с привычной, едва уловимой ноткой насмешки. Но в этой насмешке не было сейчас привычного зубоскальства. Она звучала скорее как маска, тонкий слой иронии, наброшенный на что-то утомлённое и серьёзное.
Из тени шагнул Урахара Киске. На нём снова был его привычный зелёный с белым полосатый халат и надвинутая на лоб шляпа. В одной руке он лениво помахивал складным веером, но движение это было механическим, без привычного артистизма. Его лицо, освещённое теперь рассеянным светом пещеры, выглядело бледнее обычного. Под глазами лежали тёмные, едва заметные тени, а в уголках губ застыла не улыбка, а лёгкая складка усталости. Но самое главное — глаза. Они смотрели на Масато прямо, без прищура, без игры. Они были тёмными, внимательными и невероятно серьёзными.
— Выглядите вы, прямо скажем, живее, чем в последний раз, когда я вас видел, — продолжил Урахара, останавливаясь в паре метров от каменной плиты. Он сложил веер одним щелчком и сунул его за пояс. — Это, несомненно, прогресс.
Масато попытался что-то сказать, но из горла вышел лишь хриплый, сдавленный звук. Он сглотнул, ощущая сухость и лёгкую боль.
— В… воды… — сумел он выдавить.
— Всё в своё время, — покачал головой Урахара. — Сначала — отчёт о проделанной работе. Кратко, так как, полагаю, ваша голова сейчас похожа на взбитые сливки после праздника.
Он сделал небольшую паузу, словно собирая мысли, хотя Масато был уверен, что каждое слово уже давно отточено.
— Вы, Масато-сан, находились в состоянии активного духовного распада. Цепочка души переплелась с чужеродной пустотной субстанцией на фундаментальном уровне. Процесс был необратим в стандартном понимании. Очистка убила бы вас. Неочистка — превратила бы в то, с чем вам, судя по всему, уже довелось… пообщаться.
Урахара слегка кивнул, его взгляд стал ещё более пристальным, изучающим.
— Поэтому был применён метод временной стабилизации. Я имплантировал в вашу духовную цепь устройство, которое я для простоты называю «Хирэй-Гёку» — Очистительная Сфера. Грубо говоря, это клапан, жгут и кардиостимулятор в одном лице, собранный из того, что было под рукой. Он не лечит. Он не удаляет инфекцию. Он создаёт барьер, изолирует поражённый участок и поддерживает работу остальных систем, не давая им коллапсировать.
Он сделал шаг ближе, его глаза скользнули по груди Масато, будто видя сквозь кожу и плоть.
— Результат: вы живы. Ваша личность, память, основные функции сохранены. Пустотная сущность внутри вас подавлена, заблокирована. Она больше не может напрямую влиять на ваше сознание или захватывать контроль над телом. Вы не превратитесь в того… кого… вы видели, по крайней мере, в обозримом будущем.