Масато стоял на том же месте, посреди расчищенной площадки, под холодным светом матовых шаров. Барьер Тессая исчез, растворившись без следа, оставив после себя лишь ощущение лёгкого разрежения воздуха. Он медленно опустил взгляд на свою грудь, скрытую под простой хлопковой рубашкой. Ничего не было видно. Ни шрама, ни выпуклости, ни свечения. Обычная ткань, складки, тень от ключицы.
«Там оно. Замок», — пронеслось в его голове.
Он медленно поднял правую руку, разжал ладонь. Пальцы всё ещё слегка дрожали от остаточного напряжения после того внутреннего удара. Он приложил ладонь к центру груди, туда, где по ощущениям находился эпицентр того чужого гула.
Под тонкой тканью рубашки он чувствовал тепло собственного тела. Удар сердца — ритмичный, чуть учащённый, но знакомый. Ничего больше. Он прижал ладонь чуть сильнее, сосредоточился, пытаясь прощупать не физическую ткань, а духовную аномалию, встроенную в неё.
Сначала — ничего. Затем, когда его собственное внимание сфокусировалось на этом месте, гул изнутри словно отозвался. Он не усилился. Он стал… чётче. Из фонового давления он превратился в нечто более структурированное. Масато почувствовал контуры. Не сферы, а скорее узла. Сложного переплетения потоков, которое не было частью его тела, но было в него вплетено с хирургической, безжалостной точностью. Он чувствовал, как его собственное реяцу, двигаясь по духовным каналам, огибает этот узел, касается его, и на мгновение сливается с ним, прежде чем продолжить путь, уже неся в себе слабый, чужеродный оттенок.
И тогда он услышал.
Это был не звук в ушах. Не мысленный голос. Это было так же, как и удар — прямое ощущение, проецируемое в сознание. Что-то вроде шипения статики на дальних частотах. Но в этой статике, на самом её краю, проскользнуло нечто, напоминающее звук.
«…ш…»
Один-единственный, растянутый, едва различимый шипящий выдох. Как будто кто-то за той самой дверью попытался прошептать что-то в замочную скважину, но смог выдохнуть лишь первый звук. В этом звуке не было смысла. Не было эмоции. Было лишь усилие. Попытка. Первый, робкий скрип ржавого механизма.
Зрачок Масато дрогнул. Непроизвольное, быстрое сокращение мышцы, реакция на внутренний, а не внешний раздражитель. Он отдернул руку от груди, как от огня. Ладонь была сухой, но ему показалось, что он чувствует на коже холодок, исходящий изнутри.
Он стоял, прислушиваясь, затаив дыхание. Внутри всё было тихо. Гул вернулся к своему фоновому, низкому уровню. Никаких новых шипений. Никаких ударов. Только это давящее, неумолчное присутствие. Но теперь он знал. Теперь он слышал. Замок не просто скрипел. В нём что-то пыталось говорить. Или, по крайней мере, пыталось издавать звуки.
_____________***______________
Время в подземелье текло странно, без смены дня и ночи, отмеряемое лишь внутренними ритмами тела и редкими визитами Урахары. Масато спал на узкой, жёсткой кровати в маленькой боковой нише, ел простую пищу, которую ему приносил молчаливый Тессай, и большую часть времени проводил, сидя на каменном полу, пытаясь заново научиться чувствовать собственное тело. Прошло, наверное, несколько дней. А может, всего часов. Он не знал.
И вот однажды Урахара появился снова. На этот раз у него в руках не было ящичков с инструментами. Он был одет в свои обычные одежды, шляпа на месте, веер за поясом. Но в его осанке, в том, как он остановился на краю площадки, сквозила деловая собранность.
— Довольно сидеть и слушать, как ржавеют петли, Масато-сан, — сказал он без предисловий. Его голос был бодрым, но в глазах, как всегда, не было и тени легкомыслия. — Пришло время для первой настоящей тренировки. Не для тела. Для духа. Вернее, для того, что от него осталось.
Масато медленно поднялся с пола. Его движения стали немного увереннее, но та самая «задержка», ощущение эха собственных действий, никуда не делось. Она стала привычной, как шум в ушах, но от этого не менее отталкивающей.
— Что я должен делать? — спросил он просто.
— Учиться дышать, — ответил Урахара, делая несколько шагов вперёд. Он остановился в паре метров от Масато и скрестил руки на груди. — Но не лёгкими. Духом. Вашим реяцу. Сейчас оно похоже на бурлящий котёл, в который бросили кучу постороннего железа. Оно клокочет, плюётся и пытается сбить вас с ног собственной нестабильностью. Наша задача — научиться отделять воду от примесей. Сначала — хотя бы в теории.