Он откинулся на спинку стула, и в уголке его рта дрогнуло что-то, отдалённо напоминающее его старую, кривую ухмылку, но лишённое всякого веселья.
— В общем, добро пожаловать в самый странный и неприятный клуб на свете, Масато-сан. Клуб носителей того, что должно было умереть, но выжило. Рад, что вы с нами.
_____________***______________
Последствия второй, катастрофической попытки давали о себе знать весь следующий условный день. Масато чувствовал себя так, будто его духовное тело прошло через гигантские духовные жернова. Каждое движение, даже моргание, отзывалось глухой, разлитой болью где-то на стыке плоти и души. Гул в груди не утихал, но стал более… осторожным. Будто то, что сидело внутри, тоже было потрясено мощью подавления и теперь выжидающе притаилось, оценивая ущерб. Но ощущение чуждого удовлетворения, той радости от секундной свободы, висело в памяти липким, отвратительным осадком.
Урахара почти не показывался. Лишь Тессай дважды приносил еду и питьё — простую рисовую кашу и тёплую воду с травяным отваром, пахнувшую полынью и мёдом. Гигант шинигами не говорил ни слова, лишь молча ставил поднос и так же молча удалялся, его взгляд, обычно суровый, сейчас был отстранённым, погружённым в какие-то собственные расчёты.
Масато лежал на кровати, глядя в потолок, и его мысли, обычно такие чёткие и аналитические, теперь метались, как перепуганные птицы в клетке. «Инопланетянин. Паразит. Не маска, не пустота. Нечто иное». Слова Урахары звенели в ушах, находя отклик в каждом новом воспоминании о тёмной пелене, о костяном осколке, о давящей тяжести. Он пытался представить это «иное», но разум отказывался, давая сбой, подсовывая лишь образы из кошмаров — белый песок, пустотные глазницы, искажённые формы.
Под вечер, если здесь было что-то похожее на вечер, Урахара снова вошёл в нишу. Он выглядел ещё более уставшим, чем накануне. Под глазами залегли тёмные круги, но глаза горели тем же холодным, неугасимым огнём аналитического ума.
— Встаньте, — сказал он без предисловий. Его голос был сухим, лишённым интонаций. — Мы не можем позволить себе роскошь долгого восстановления. Каждая минута, которую вы проводите в пассивности, — это минута, которую оно использует, чтобы лучше изучить свою тюрьму и… вас. Мы должны двигаться вперёд. Пусть и ползком.
Масато, превозмогая протест каждой клетки своего существа, поднялся с кровати. Ноги едва держали его.
— Куда? — спросил он, и голос его звучал хрипло, как после долгого молчания.
— Никуда, — ответил Урахара. — Мы остаёмся здесь. Но сегодня мы меняем тактику. Никаких попыток материализации. Никаких вызовов силы. Никаких образов. Сегодня — только одно. Слушание.
Он повернулся и вышел из ниши. Масато, шатаясь, последовал за ним обратно в главный зал подземной площадки. Тессай уже ждал там, стоя у своего обычного места. Каменный пол на площадке был чист, следы трещин от вчерашнего давления казались заделанными свежим, более тёмным раствором. Воздух всё ещё нёс в себе лёгкий запах озона и перегретого камня.
— Садитесь, — указал Урахара на центр площадки. — Спина прямая. Руки на коленях. Глаза открыты или закрыты — как вам будет комфортнее. Ваша задача сегодня — не пытаться управлять. Не пытаться отсекать. Не пытаться даже медитировать в привычном смысле. Ваша задача — дышать. И слушать.
Масато опустился на холодный камень, приняв указанную позу. Казалось, холод проникал сквозь тонкую ткань штанов сразу к коже.
— Слушать что? — спросил он. «Свой гул? Своё бешеное сердце? Смешки тени?»
— Себя, — ответил Урахара. Он начал медленно расхаживать по кругу вокруг Масато, его шаги были бесшумными на камне. — Но не голос разума. Не внутренний монолог. Голос… фундамента. Тот самый тихий, серебристый тон, который вы на мгновение уловили раньше. Тон вашей собственной, незамутнённой духовной сути. Сейчас он заглушён. Забит шумом системы, гулом стабилизатора, рычанием паразита. Но он есть. Как тиканье самых точных часов под рёвом урагана. Его нужно найти. Услышать. И, услышав, просто… держаться за него. Как за спасательный круг в бушующем море. Это не даст вам силы. Это не защитит. Но это напомнит вам, кто вы есть. И это, в данных обстоятельствах, может оказаться важнее любой силы.
Он остановился прямо перед Масато, глядя на него сверху вниз.