Он щёлкнул пальцами. Звука не было. Но по подвалу прошла волна. Не силы. Не давления. Искажения. Искажения самого восприятия, реальности, мысли. Воздух заколебался, цвета стали неестественно яркими, затем потускнели до оттенков серого. Звуки — гул, шипение, собственное дыхание — смешались в невнятный, монотонный гул. Это была не атака. Это было изменение правил игры. Первый шаг к тому, чтобы вырубить сознание, не нанося удара по телу, в котором оно сидело.
Пустой-Масато замер, его пустые глаза расширились — впервые выразив нечто, отдалённо напоминающее замешательство. Он попытался поднять руку, но движение было медленным, тягучим, будто он плыл в густом сиропе. Внутренний гул, бывший основой его существования, начал сбиваться, распадаться на отдельные, бессмысленные частоты.
Хирако стоял, улыбка не сходила с его лица, но глаза его были холодными и абсолютно сосредоточенными. Он смотрел на треснувший стабилизатор, на костяные наросты, на пустые глаза, и в его взгляде читался не страх, а понимание. Понимание того, с чем он имеет дело. И готовность сделать следующий шаг.
Глава 55. Предложение, от которого нельзя отказаться
Тишина после искажения, наведённого Хирако, была не настоящей. Она была тяжёлой, густой, как желе, и вибрировала от остаточной энергии, ещё не рассеявшейся в воздухе. Пустой-Масато застыл, его движения стали вязкими, замедленными, как в кошмарном сне. Пустые глаза метались, пытаясь сфокусироваться на фигуре Хирако, но реальность вокруг плыла, цвета смешивались, звуки доносились искажёнными, будто из-под воды.
И этого мига замешательства хватило.
Из тени за спиной Тессая, там, где раньше была лишь груда старых ящиков, шагнул ещё один человек. Очень крупный и полный человек, с золотыми глазами, розовыми усами и волосам. На нем оливковый смокинг с желтым галстуком-бабочкой. Это был никто иной как Хачиген Ушода — мастер заклинаний, бывший первый заместитель капитана отряда кидо. Он не произнёс ни слова. Он просто поднял руки, и его пальцы начали складываться в печати с такой же чудовищной, отработанной скоростью, что и у Тессая, но с иным, более жёстким, механистическим рисунком.
Тессай, уже поднявшийся после удара, увидев его, лишь кивнул, сжав окровавленные губы. Они не нуждались в словах. Их руки взметнулись в унисон.
— БАКУДО № 75: ГОЧУ ТЭККАН! — громыхнул Тессай, его голос, хриплый от боли, всё ещё нёс в себе непоколебимую силу.
— БАКУДО № 63: САДЖО САБАКУ! — отчеканил Хачиген, его тихий голос резал воздух, как сталь.
С потолка подвала, сквозь каменные своды, будто из ниоткуда, обрушились пять массивных, сияющих стальных столбов. Они врезались в пол вокруг Пустого-Масато с оглушительным грохотом, вбиваясь в камень на полметра, образуя непроходимую клетку. В тот же миг из-под земли, из трещин в полу, вырвались толстые, звеньчатые цепи тёмного металла, обвивая существо с ног до головы, впиваясь в костяные пластины, сковывая каждое сочленение.
Пустой-Масато зарычал — первый звук, изданый им, низкий, полный чистой, безмысленной ярости. Он дёрнулся, пытаясь разорвать оковы. Стальные столбы затрещали, цепи натянулись, звенья начали скрипеть под чудовищным давлением. Костяная броня на его руках сомкнулась на цепях, пытаясь их ассимилировать, превратить в часть себя, но плотность духовной энергии в бакудо двух мастеров была колоссальной, процесс шёл мучительно медленно.
В этот момент с верхнего яруса разрушенного стеллажа, прямо Хирако в руки, упал длинный, прямой предмет, завёрнутый в белую ткань. Он поймал его на лету, не глядя. Ткань спала, обнажив необычный меч — прямой, узкий, больше похожий на длинный стилет или шпагу, с простой гардой и рукоятью, обмотанной чёрной лентой. Его дзампакто. Саканаде.
— Вовремя, Хиори! — крикнул Хирако, и где-то вверху, мелькнуло раздражённое лицо маленькой вайзардши, которая тут же скрылась.
Хирако не стал освобождать клинок сразу. Он просто взял его в руку, и само прикосновение, казалось, изменило его. Его расслабленная поза исчезла. Он стал… точным. Острым. Он поднёс лезвие к губам, как бы целуя его, и прошептал одно слово:
— «Распадайся, Саканаде.»
Меч зменил форму. В форме Шикая, рукоять клинка Шинджи оканчивается большим кольцом. Хирако взглянул на бьющееся в цепях существо, и его глаза сузились. Он не стал атаковать. Он просто направил кончик меча в его сторону и сделал лёгкое, почти небрежное движение, будто дирижируя невидимым оркестром.